Два цвета неба - Нина Лукинова

― Я хочу жить! ― дерзко отвечаю, глядя в холодные смеющиеся глаза, с крошечной толикой жалости. ― Если вы действительно Боги, то можете вернуть меня назад в обход огненных геенн! ― вновь повисшая пауза липкой тишины. Обдумывают мои слова, мысленно переговариваясь. Чувствую, как крошечные электрические частицы мерцают в пространстве, суматошно переносясь от одного участника разговора к другому. Незримо и нереально все, кроме их Взглядов, тяжелых и требовательных, проникающих до костей, расплавляющих мозг, превращая его в податливую массу. Не понимаю, что они хотят, почему так смотрят, словно я само сосредоточие Вселенского зла! Я всего лишь человек, неведомыми путями очутившийся в центре Вселенной!

Видимо, Дарен с легкостью прочел мои мысли, потому как его голос был тепл и свеж, напоминая яблочный пирог с корицей. Успокаивающие нотки приятно ласкают слух, унося прочь тревоги и сомнения, заставляя погрузиться в этот голос, прочувствовать его и раствориться в потоке безмятежности. Тепло и уверенность пронзили до кончиков пальцев ног, отчего-то я не чувствовала, что он может причинить мне зло, лишь гармония и спокойствие, заполняющие тело и голову невесомой дымкой пустоты.

― Хорошо, Налана! ― мягко говорит он. ― Есть два варианта развития событий. Первый ― ты возвращаешься в привычную жизнь, а второй― открываешь для себя новые грани. Что выберешь? ― спрашивает он, безмятежно откинув выбившийся темный локон со лба. Интересно, только я заметила скованность и нерасторопность движений?

―Я…я ― тихо повторяю, чувствуя, как с каждой секундой воздух выкачивается из легких, оставляя все более тяжелое удушье. Воздуха катастрофически не хватает, горло пережали стальные тиски, а на лбу выступила предательская испарина холодным потом, словно застывшие ледяные капли. ― Я…Что? ―тихо спрашиваю, переставая слышать свой голос.

― Прочисти уши, лапуля! ― сквозь вату доносится безмерное самодовольство Нолана, узнаю его по кусочкам огненного льда, но уже все потеряло значение. Адская обжигающая боль пронзает грудь, сердце выбивает невыносимые кульбиты, грозя разорвать грудную клетку неосторожным движением, горло обжигает густым огнем, словно внутри подожгли напалм и каждое неверное дыхание превращается в дьявольскую пытку. Не могу дышать, сердце выбивает адскую чечетку, заходясь на оборотах, воздуха чудовищно не хватает, и вот я уже задыхаюсь, упав на холодный пол с не менее холодного Трона, царапая горло и грудь острыми ногтями. Воздуха не хватает, я задыхаюсь, не могу вымолвить ни слова. Страх захватывает в густые объятия, крепко удерживая подле себя. Не могу бороться, боюсь до паники, отключается мозг и единственное, что бьется в голове, несусветная мысль: «Выжить! Любой ценой! Нельзя умереть здесь!»

Дальнейшее приобретает картину бредового сна. Чувствую, как теряю сознание, но в то же время сохраняются отголоски реальности. Бредовый сон, осознанная фантазия, ставшая явью. Не понимаю, что происходит, но очень страшно! Паника проникает до костей, превращая их в расплавленную массу под болевым натиском. Тело судорожно извивается, чувствую, как внутренние органы прекращают работу, замедляя свой бег. Кровь медленней течет по жилам и артериям, словно застопорилась на полпути гигантским шлаком, сердце бьется все тише, сводя на нет мелодию ритма, превращая в тихий перезвон церковных колоколов вдали. Почему думаю о них? Мне страшно! Безумный страх, отчаянна паника подступают все плотнее! Я не хочу умирать! Не здесь и не сейчас! Плевать на это место, на этих Богов, на до и после, я хочу здесь и сейчас!

Сознание покидает разум и сквозь завесы пелены доносятся приглушенные голоса:

― О, Создатель, что с ней? ― испуганно выкрикивает темноволосая девушка, когда моя рука машинально тянется к груди.

― Порядок, Лури, порядок! Наланчик хочет поиграть! ― выдает Нолан, одновременно испуганно сверля меня глазами. ― Все хорошо! ― в этот момент я закричала, громко и неистово, не слыша собственного голоса, перекрывая остальных. Крик пронесся по помещению подобно треску светлячков в безмолвную ночь. Отчаянный крик испуганного существа, стоящего на краю гибели, полный страха и страдания.

― Идиот! Она умирает! Дарен, в чем дело? ― выкрикивает рыжая голова, испуганно тряся копной волос. Чувствую их страх и смятение, но собственный страх превыше всего, он затуманивает разум, отключая эмоции, оставляя только панику.

― Не понимаю! ― выкрикивает Дарен, склоняясь над моим дергающимся на полу телом. ― Так не должно быть! ― в голосе явственно читается испуг. ― Налана! Налана, ты слышишь? ― кричит он, пытаясь удержать за плечи вырывающееся тело. Пелена закутывает сознание, слова доносятся обрывками, словно через вату, что-то бьет по груди с дробящей силой кувалды, выбивая последние частицы воздуха. Последнее, что помню― горячее дыхание возле уха и тихий, едва различимый шепот в затуманенном разуме: «Сорви маски и увидь истину! Жизнь не то, чем кажется.» ― сказал Дарен и сознание отключилось.

Дальнейшее приобретает вид размытых пятен перед глазами, вспышки диковинных цветов, волшебное чувство полета внутри темного туннеля― уже знакомые этапы. Но затем случилось то, чего ожидала меньше всего, с учетом обстоятельств.

Глухой шмяк падения рывком отдается в ушах, травянистый запах с оттенком земли приятно щекочет ноздри. Дыхание стало плавным и ровным за считанные доли секунды, сердце больше не выдает немыслимых кульбитов, закручиваясь в дьявольском танго, а в глаза ударил невыносимый зеленый цвет. Что случилось? Что произошло? Голова отказывается ясно мыслить, и тут до меня доходит, с быстротой жирафа― я вернулась.

С трудом поднявшись на ноги, ощущая невыносимую ломоту в теле, потираю нещадно ломящий затылок тупой болью. Все- таки мило со стороны Богов бескорыстно вернуть меня на землю. Возможно, не так они и плохи, как показалось.… Оглядываюсь по сторонам в некоем подобие транса, пытаясь свести мысли в одной точке. Сложно, безуспешно.… И как я оказалась на земле? Вновь вопросов больше, чем ответов. Повертев головой в стороны, замечаю боковым зрением кроваво-красную груду железа, нежно обнимающую толстое дерево располосованным надвое бампером. Двое мужчин в полицейской форме вытаскивают из него перепачканную в крови безвольную куклу, бывшую человеком несколько минут назад. Руки свисают плетьми, касаясь острыми пальцами ароматной осенней травы, нежно проводя по ней, светло — золотые волосы превратились в кровавую паклю, скрывая лицо. Легкое платье в кровавых разводах, начинающих подсыхать, превращаясь в темно-бурый оттенок крепкого вина, потому как в груди застряли мелкие кусочки стекла и железа, открывая раны.