Росич. Книга 2. Мы наш, мы новый - Константин Калбанов

— Причем тут Николай и я? Ты ведь об этом?

— Да не подумайте ничего такого, Семен Андреевич. Это я просто к слову. Так что найдется причина какая, так мы не постесняемся на покой попроситься, и верим, что получим, но пока нам так интересно. Да только неужто у вас все только к деньгам сводится?

— Нет, не только. Я по-настоящему люблю Россию и, когда придется, грудью встану за нее.

— Уже стоите. Так что делать-то будем. Я так понимаю, что если мы ничего не сможем поделать, то надо уходить.

— Успеем. Надо подумать и как-то вытащить отсюда наши корабли.

— А если сами уйдут?

— Тогда просто подождем и если все само срастется, просто уйдем, мы под американским флагом, так что препятствий нам чинить не станут. Передай капитану, нечего стоять тут на отшибе, пусть перегоняет яхту поближе к берегу, здесь нам ничего не высидеть.

Уже на следующий день Зубов в очередной раз убедился в правоте командира. После полудня в порт вошли японские корабли, а часть из них остались у входа в гавань. С военных транспортов начали выгружаться войска. Три японских крейсера и четыре миноносца встали неподалеку от русских кораблей, не иначе как прикрывая на всякий случай суда с которых началась выгрузка. Еще три стояли подальше, считай на входном фарватере, как раз неподалеку от того места, где поначалу бросила якорь их яхта.

Зубов поначалу посетовал на то, что они сменили стоянку, но по зрелому размышлению, понял, шансов удачно заминировать хоть один корабль у них не было. Да что же это получается? О чем думают эти командиры с эполетами на плечах? Как такое вообще возможно? Ну, раз уж так, то уходить надо, вон какая силища припожаловала. "Варяг" он конечно смотрится вполне себе так грозно, но и японцы не на лоханках, вон у входа стоит громадина, чуть ли не побольше русского крейсера. Про "Корейца" лучше вообще не вспоминать, он не смотрится даже на фоне мелких крейсеров, какой-то маленький и неказистый. Но нет, стоят себе спокойно и ничегошеньки не делают.

— Максим.

— Да, Семен Андреевич.

— Собирайся, с собой пару человек. Возьмите по паре наганов, да по паре гранат.

— Может маузеры?

— Слишком громоздкие, особо не спрячешь. Наганы поповоротистей будут, да и не собираюсь я воевать, так на всякий случай. Давай, живо.

— Есть, командир.

— Смотри в городе не брякни это "командир".

— Понял, не маленький.

Семен проводил его задумчивым взглядом, сам он уже был готов, оставалось дождаться только сопровождения. Эти сутки в Чемульпо он провел не без пользы дела. Вернее Гаврилов не был в самом Чемульпо, а на поезде съездил в Сеул, где посетил Российское представительство, желая выяснить, что там известно о происходящем между Россией и Японией. Узнать ему удалось мало. Но даже то что стало известно, свидетельствовало о том, что отношения ухудшаются с каждым днем, если не с каждым часом. Посетил телеграф, откуда отбил во Владивосток телеграмму об удачно протекающей сделке, правда есть кое-какие нюансы, но если их удастся удачно разрешить, то сделка обещает большие прибыли. Антон все поймет правильно. Удалось выяснить и то, каким образом поступают депеши в посольство. Познакомился с уже немолодым чиновником, ответственным за переписку. Интересный такой дядька, домовитый и очень жадный. За то чтобы воспользоваться правительственной линией, пользующейся первоочередностью, содрал по полной. Ну да, все к лучшему в этом лучшем из миров.

Парни появились уже через пять минут. Оперативно. Молодцы. Времени до отправления поезда на Сеул, более чем предостаточно. Успевают с запасом. А в столицу Кореи нужно было до зарезу. Во как нужно. Антон его без соли сожрет. Ну и пусть его.

"Варяг" прибыл в Чемульпо двадцать девятого декабря, сменив на службе стационера, обеспечивающего интересы России в этом порту крейсер "Боярин", который вскоре убыл в Порт-Артур, руководство решило, что нет необходимости содержать слишком большие силы в этом порту. Вскоре убыла и канонерская лодка "Гиляк" с секретными депешами, а еще несколько дней спустя ей на замену появилась канонерка "Кореец". Служба стационера отличалась невероятной скукой, но если кому и было скучно, то только не командиру "Варяга".

Руднев Всеволод Федорович, никогда не отличался как знающий и умелый командир, в отличие от своего предшественника, многие отмечали, что уровень подготовки команды начал значительно скатываться с занимаемых ранее позиций, дисциплина стремительно падала, экипаж разбалтывался. Старания офицеров крейсера хоть как-то поддерживать порядок успеха практически не имели. Как гласит известная поговорка, рыба гниет с головы. Руднев оказался не тем командиром, который нужен был для командования кораблем, по большому счету, он и сам понимал это, возможно именно поэтому с головой окунулся в политическую жизнь, где чувствовал себя как рыба в воде.

Стоит ли его осуждать за это. Пожалуй, что и нет. Тем паче, что человеком он был не робкого десятка, ну вот было у него другое призвание, не ту стезю он в свое время избрал, вот и вся его вина. Новая роль дипломата ему пришлась по душе куда больше, он без конца проводил время в посещениях командиров других стационеров, дипломатических приемах, не раз и не два ездил в Сеул к послу Павлову, окончательно забросив крейсер и свои служебные обязанности, как командира боевого корабля. Тем временем на "Варяге" жизнь словно замерла, матросы предавались безделью и унынью, а что прикажете делать, если увольнений на берег нет и даже водку выдавать перестали. Скука.

И вдруг, как гром среди ясного неба. Ультиматум от японского адмирала, требующего пополудни выйти из нейтрального порта, в противном случае он атакует "Варяга" и "Корейца" прямо на якорной стоянке. Нельзя сказать, что все это явилось столь неожиданным, войны с Японией ожидали, но ведь посол не сообщал ничего подобного, более того, он утверждал, что никаких сведений о резком изменении обстановки между Японией и Россией он не имеет.

Вчера двадцать шестого января он отправил в Порт-Артур "Корейца" с дипломатической почтой, но тот не смог покинуть рейд, так как в узком проходе ему заступили путь три крейсера и четыре миноносца Японского Императорского флота, при этом выпустив по нему три торпеды, в ответ на это, капитан второго ранга Беляев приказал открыть огонь из револьверной пушки. Успели сделать два выстрела, но потом опомнились, так как уже приближались к нейтральным водам, но успели повредить машину у японского миноносца. Да и бог с ними. Хуже другое, ввиду русских кораблей, под прикрытием своих крейсеров, японцы приступили к высадке десанта, а вот это уже было куда серьезнее, ведь японцы взяли на прицел русские корабли.

Руднев отправился к старшему стационеров на рейде командору Бэйли командиру английского крейсера "Тэлбот", тот обещал непременно заявить протест по поводу враждебных действий японцев по отношению к русским в нейтральном порту.

А сегодня поступил этот вызов на "честный" бой. Сомнительное заявление, учитывая явный перевес японцев. О каком поединке может идти речь? Ну да не суть. Хуже то, что подобные письма были отправлены и на другие корабли-стационеры. Разрешить дело мирным путем никак не удавалось, командиры нейтральных стран вроде как и были готовы поддержать нейтралитет порта, но с другой стороны, вроде уже и готовы покинуть его до указанного японцами срока, шестнадцать ноль-ноль.

Вот тут-то Руднев и закусил удила. Ну не военным человеком оказался он по натуре, принять эффектную позу, гордо вскинуть голову и заявить, что русские привыкли не считать врага, а бить его. Смелое и гордое заявление. Но вот только драться "Варяг" не мог, в данной ситуации, он мог только прорываться, выжимая все возможное из машин. А как же "Кореец", к тому же предстояло принять верное решение, чтобы в последствии оно не аукнулось, ведь могут выдвинуть обвинение, что он не смог в полной мере использовать нейтралитет Корейского порта, чтобы сохранить корабли. Задачка не из легких. Но решение выйти в бой принято, офицеры его поддержали, остальное покажет время. В крайнем случае можно будет отвернуть и вернуться в порт.

Беляев не желая задерживать "Варяга" предложил разделиться, и постараться самостоятельно выйти из трудной ситуации, но Руднев отказался от подобного решения. В предстоящем бою он сильно рассчитывал на два восьмидюймовых орудия канонерки, так как сам крейсер имел только шестидюймовые. То, что тихоходный "Кореец" будет сдерживать крейсер, Руднева не убедил.

Совещание уже заканчивалось, когда доложили о прибытии курьера, со срочным известием от посла Павлова. У Руднева было мелькнула надежда, что не все еще потеряно. Он лично исчерпал уже все свои ресурсы на дипломатической ниве, стараясь избежать боя, но может не все столь безнадежно, и Павлов сумел таки найти выход. Не судьба.