Я знаю о любви - Кэтрин Гэскин

— Вы должны беречь их, это же безумство! — запротестовала я. — Они же порвутся!

— Прости, но я всегда пользуюсь тем, что сделано моими руками, — сказала Кэйт, пожав плечами, — это во сто раз приятнее. Я никогда не откладываю их использование на завтра, если могу уже сегодня получить от этого удовольствие. — Она ласково рассматривала свои швы и любовно погладила их рукой. — Это мои любимые вещи, и мне будет очень грустно, если мы спрячем их обратно в коробки.

То же повторилось и с одеждой. Оказалось, что и Роза, и Кэйт ходили в платьях, которые они носили в Дублине, так как других у них не было. Кэйт одевалась более вызывающе, чем Роза, но обе любили производить эффект. И мать и дочь носили яркие цвета (для Кэйт это вообще было не по возрасту) и на фоне других женщин, одевавшихся в практичные коричневые и черные платья, выглядели как павлины.

Они также отказались от принятого здесь обычая — прятать волосы под сетку. Роза была от природы кудрява, и пока она не притрагивалась к волосам, что вообще бывало редко, они представляли собой сплошную путаницу. А ее мать, носившая над ушами локоны, пользовалась щипцами и тряпочками каждый вечер независимо от того, сколько еще дел предстояло закончить сегодня. Кэйт отказалась надевать шапку, так как испытывала к ней презрение, и защищалась от солнца шляпой.

— Она меня старит, — говорила женщина.

Мне казалось, что вызывающая одежда Кэйт и Розы, их пренебрежение тем, что было принято здесь, приведет к тому, что их будут осуждать, но я ошибалась. Они не занимались домашним хозяйством и не отличались бережливостью, что могло бы вызвать неодобрение у местных женщин, но я не учла дружелюбия Кэйт. А главное — того особого тепла, исходившего от нее, которое, казалось, согревало всех и каждого. Она не обладала исключительными возможностями, просто вела себя так, как будто они у нее были сегодня, а завтра, возможно, будут у остальных.

Женщины прощали ей все за щедрость. Первыми нашими посетителями были миссис О'Доннелл и Лак. Кэйт тотчас же достала для них чайные чашки из китайского фарфора, которые их шокировали, но, безусловно, понравились. Они уселись среди чемоданов и полупустых коробок, но Кэйт вела себя так, словно пригласила их в свою гостиную в Дублине.

— Мама, — сказал Лак, — можно я схожу за миссис Хили? Пусть и она посмотрит на эти вещи…

Затем пришла и миссис Хили, которая привела двоих детей постарше, а третьего принесла на руках; оказалось, что у нее есть еще старший сын, который помогает отцу в шахте. Она была нашей ближайшей соседкой по Эрике и выглядела изможденной женщиной, которую замучили семейные заботы и бедность: ее муж работал на своем участке один и едва зарабатывал на пропитание всей семьи. Как раз сейчас он находился под землей, и ему нужна была помощь, чтобы крутить лебедку и поднимать наверх ведра с землей. Мэри Хили смогла только ненадолго отлучиться, чтобы выпить чаю из китайских чашек, пока он спустился к ручью, где промывал последнюю пробу, вывезенную на поверхность.

— Правда, — сказала Мэри Хили, — я должна была сама это делать, но он знал, как мне хочется прийти к вам… — В ее голосе слышалась грусть, которая тут же исчезла, стоило Кэйт улыбнуться. — Да… все-таки замечательно, что у нас появились новые соседи…

Дружелюбие Мэри, как и всех женщин Эрики, относилось к Кэйт, но не распространялось на Розу. Женщины всегда инстинктивно чувствуют, когда кто-либо из них не интересуется женскими делами, все свое внимание обращая на мужчин. Мэри Хили была вежлива с Розой, но та этого даже не заметила. Я держала на руках ребенка Мэри Хили, которая следила не за мной, а за Розой, не уделявшей ее детям никакого внимания, и я думаю, что мысленно она уже окрестила ее «неженственной». Хотя любой мужчина, взглянув на Розу, никогда бы с этим не согласился.

В течение этого дня я помогала Кэйт приводить лагерь в порядок. Если я проиграла битву за сохранность хорошего белья, то мне удалось удержать ее от того, чтобы выносить и оставлять на открытом воздухе стулья. Это были хорошенькие изящные стулья, какие делали в прошлом веке, не то, что теперешние тяжелые. Я их тоже поставила под брезент.

Подводу следовало освободить полностью, так как утром Ларри должен был отправиться в первое путешествие в Мельбурн. Пэт прикатил мне три больших бревна, которые образовали вокруг костра открытую площадку и, в случае надобности, могли служить нам сиденьями. Я чувствовала, что Кэйт откуда-то знает о решении Ларри относительно меня, и теперь уже нет вопроса остаюсь я с ними или нет.

В тот день у меня произошел первый разговор с Кэйт. Это случилось далеко заполдень, когда, к моему удовольствию, лагерь был, наконец, устроен и в кастрюле, висевшей на треножнике над костром, варилась баранина. Весь день пришлось работать, не покладая рук; мужчины же еще не приступили к настоящему бурению, а только всему удивлялись, болтали с соседями и присматривались.

Было очевидно, что они новички в деле золотодобычи и чувствуют себя несколько неловко. Мэгьюри еще не были охвачены золотой лихорадкой, которую я видела у других, но через некоторое время они поймут, что это такое. Казалось, что они ждали отъезда Ларри. А пока ушли к главной дороге, на которой, как они считали, находятся театры и магазины. Роза тоже изъявила желание туда отправиться, но мне показалось, что мужчины взяли ее неохотно. Дэн не мог ей отказать, и она пошла, держа под руку Пэта. Первый раз за сегодняшний день я увидела на ее лице какой-то интерес.

Мы с Кэйт вместе пили чай, правда, не из китайских чашек, которые я спрятала. Кэйт сидела на бревне, удобно раскинув свои юбки, любовалась множеством палаток. Меня поразило, как быстро женщина вписалась в это место, несмотря на свое неподходящее платье и хорошенькие белокурые локоны.

Она посмотрела на дорогу, по которой шли Роза и мужчины, и сказала:

— Да, такова Роза. Вопреки здравому смыслу, она всегда крутится около своих братьев, даже когда они этого не хотят. Уверена, что девочка надеется встретить там молодых кавалеров. Но, конечно, не какого-то ординарного Джонни, а кого-нибудь с карманами, набитыми золотом, который влюбится в нее с первого взгляда. И не с грязным золотом, которое намыто здесь, а с прекрасным чистым золотом прямо из Мельбурна, и еще он должен быть на белом коне!

Она вздохнула и тут же засмеялась.

— Впрочем, мне думается, она не отличается от других девушек… Я не уверена, что Роза всегда отворачивает нос от встретившегося приличного простого парня. Она смотрит, что может в нем найти, и при этом забывает, что ее собственное сердце может быть разбито. В Дублине так было дважды. Вот почему я вслед за Дэном разрешила ей помогать нам убирать в таверне в надежде, что это поможет выбить чепуху у нее из головы. Но она ответила отказом и сделала вид, будто она графская дочь. «Жилые комнаты слишком вульгарны, — сказала Роза, — папа не хочет, чтобы меня там видели».