Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Девушка сломала стрелу и взяла в руки по обломку: убить обычного упыря можно ударом деревянного кола в сердце.

Тзаттог негромко рассмеялся и снова хлопнул в ладоши. Этот звук был воспринят нежитью как сигнал к атаке - слуа набросились на Пенну все разом.

Она почувствовала, как крепкие волосатые руки сжались на ее горле. Из последних сил она нанесла удар, не целясь, наугад. И вдруг хватка ослабла. Зловонная жидкость хлынула прямо на лицо Пенны, обжигая ее и заставляя болезненно жмуриться.

– Молодец! - кричал Тзаттог, хохоча. - Но ты кое о чем забыла: ведь они вовсе не упыри, мои малыши! Для них не обязательно искать деревянный кол! Бей их чем попало, повеселись, малышка! Скоро ты будешь моей, потому что ты похожа на нас, на порождения тумана…

Пенна рухнула на землю, проползла под косматыми лапами с подрагивающими икрами и шипами-«шпорами» на пятках. Щедро вымазанные в вонючей жиже болот, эти лапы топотали и скребли землю когтями.

– Ты наша! - кричал Тзаттог, и его голос звучал гнусаво и громко, как боевая труба. - Ты посвящена злу от рождения! Ты - урод, ты - выродок! То, что живет во мне, живо и в тебе! Моя! Моя!

Он плясал на месте, беснуясь от дикой радости.

Пенна поднялась на колени и быстро осмотрелась. Один из нападавших был мертв, и его плоть стремительно сгнивала прямо на глазах.

Четверо прочих с рычанием обернулись к Пенне. У нее оставался только один обломок стрелы. Она понимала, что силы слишком неравны: убив одного, она останется безоружной перед лицом троих разъяренных порождений тьмы.

А Тзаттог просто наблюдал, не вмешиваясь в происходящее. Каким бы ни был исход схватки, принц-упырь неизбежно окажется победителем: если слуа разорвут Пенну на части и насладятся ее смертью, Тзаттог получит удовольствие от зрелища, а если она каким-нибудь чудом одолеет врагов, то принц-упырь справится с девушкой без труда.

Одна из нежитей припала к земле, сильно оттолкнулась и прыгнула на Пенну. Остальные чуть замешкались, и это решило исход следующего поединка. Пенна вонзила кол в сердце нападавшего, а затем изо всех сил дернула и высвободила оружие.

– Ты все еще не веришь в то, что это не упыри? - хохотал Тзаттог. - Напрасно! Это не слуа, их можно убивать железом! Ну так доставь же мне радость, девочка, убей их не деревянным колом! Покажи, что веришь мне! Я так нуждаюсь в твоем доверии!

Пенна поднялась на ноги, пошатываясь от усталости, наполовину ослепшая от отвратительной жижи, налипшей на лицо. Едкий запах заставлял глаза слезиться. Туша очередного умертвия уже растекалась грязной лужей под ногами Пенны.

Она не мешкала, - переступив через труп, девушка набросилась на ближайшего к ней недруга. Тот увернулся. Присев и упершись кулаками в землю, монстр подпрыгнул, точно лягушка, и впился зубами в ногу Пенны. Она почувствовала жар - кровь побежала из укуса, затекая в сапог. Нежить жадно принялась слизывать сладкую и горячую питательную влагу. На миг Пенна испытала удовольствие: жесткий, сильный язык нежити ласкал кожу, доставлял приятные ощущения…

Она встряхнулась. Нельзя поддаваться! Ни в коем случае нельзя! Сильным ударом ноги девушка отбросила тварь и одновременно с этим нанесла удар по ее собрату.

Деревянное древко впилось в плечо косматой нежити. Монстр уставился на застрявшую в его плоти стрелу, затем широко ухмыльнулся, выдернул ее и переломил пополам.

Он был безоружен, но никакого рукотворного оружия чудовищу и не требовалось: ему довольно было клыков и когтей, которыми снабдила его извращенная природа.

Сильный удар по лицу расцарапал кожу Пенны. Четыре кровавые полосы рассекли щеку девушки. Теперь она чувствовала себя так, словно ей в лицо плеснули кипятком.

Монстр заревел от разочарования - он целился в глаза.

Тзаттог пронзительно и тонко свистнул. Тварь тот час обернулась на свист, желая понять, откуда исходит призыв господина, и Пенна мгновенно воспользовалась шансом: выдернув из-за пояса нож, она ударила своего врага в шею.

Тот с воем повернулся, но Псина держалась наготове и повторила удар. Голова чудовища покачнулась. Черная кровь хлестала сплошным потоком. Пенна пнула его коленом в живот, заставив упасть на колени. Монстр застыл на месте, и вдруг его голова сама покатилась с плеч. Мертвая, эта голова верещала, хватаясь зубами то за ветки, то за траву, и наконец затихла, выпучив стеклянные глаза, совсем близко от мертвой русалки.

Обезглавленное туловище покрылось трупными пятнами: стремительный процесс разложения начался.

Последний из монстров повернулся и бросился бежать. Пенна пустила стрелу ему в спину. Бегущая тварь рухнула лицом вниз, дернулась и больше не шевелилась. Горб на ее спине вздулся, лопнул, и оттуда потекла зловонная жижа.

Пенна уставилась прямо на Тзаттога. Едкий пот кусал ей глаза. Воительница вся была перепачкана своей и чужой кровью, ее одежда и руки заляпаны слизью, а из ран на ноге и на щеке не переставала течь кровь. Но все же она была жива и, как ни странно, полна решимости сражаться за свою жизнь.

Несомненно, великий герой и божество Архааль помогает ей! Чем иначе объяснить то обстоятельство, что она, несмотря на усталость после неравной схватки, чувствует прилив сил? Она начертила пальцем в воздухе треугольник - священный символ своей веры. Ей почудилось, что на мгновение треугольник вспыхнул в воздухе…

Тзаттог, смеясь, шагнул к ней навстречу. Его клыки блеснули в полутьме, окутавшей болото, но на востоке уже порозовело - скоро должно было взойти солнце. Бесконечно длинный день - день, который оставил Пенну одинокой, без единого друга и соратника, - скоро должен был закончиться. Занималась новая заря.

Однако время до рассвета еще оставалось. Для того чтобы убить человека, иногда требуется всего несколько мгновений. Нового дня Пенна может и не увидеть.

Лучница великолепно отдавала себе отчет в том, что в честном бою один на один ей против принца-упыря не выстоять. Это существо слишком сильно и могущественно, а Пенна, несмотря на свою стойкость в вере и несгибаемую волю в бою, все-таки простой человек, не обладающий никакими особенными магическими способностями. Поэтому девушка повернулась к нему спиной и побежала, а принц-упырь с хохотом помчался за ней.

Бегство стоило Пенне немалых трудов. То и дело смахивая с густых белых ресниц кровь, чтобы лучше видеть, она перепрыгивала с кочки на кочку. Ей приходилось внимательно выбирать дорогу, чтобы не угодить в трясину, в то время как ее преследователь не был обеспокоен подобными мелочами.

Пару раз она уворачивалась от неведомых болотных обитателей, которые пытались схватить ее или преградить ей путь. Одного она оттолкнула, даже не поняв, кто это был, и лишь ощутив с содроганием склизкую холодную плоть, которая скользнула под ее ладонями…