Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Да, принц-упырь. Очевидно, именно его следует рассматривать как ключевую фигуру некой истории, краешек которой разглядели двое троллоков. Соблазнительно, конечно, рассуждать как Гирсу и видеть в этом существе просто еще одно умертвие из тумана. Ну, умертвие. Ну, из тумана. Дать по башке - и поглядим еще, кто сильнее.

Однако большинство порождений Кары богов, как правило, не отличались ни умом, ни тем, что можно было бы назвать «личностью»: у них не наблюдалось индивидуального характера.

А принц-упырь, если только он имеет отношение к Каре богов, - нечто совершенно иное. Он умен и, несомненно, представляет собой личность. Если туман начал исторгать из себя существа, подобные этому, значит, дело принимает наихудший оборот.

Ничего этого Хазред своему другу объяснять не стал, а просто сказал:

– Давай попробуем выяснить, кто он такой и откуда взялся. И главное - чем он намерен заниматься дальше.

– Дальше? - Гирсу недоуменно развел руками. - Куда уж дальше-то? Сбежал - и ладно.

– Он не сбежал, во всяком случае, не сбежал от нас с тобой, - терпеливо проговорил Хазред. - Он погнался за девкой. Так?

– Так. Но при чем тут мы?

– Сожрав девку, он вернется.

– Или не вернется.

– Гирсу, на наших болотах происходит что-то странное…

– Брось ты, - беспечно махнул рукой Гирсу, - на болотах всегда происходит нечто странное. Особенно поблизости от обелиска.

– Скажи, Гирсу, - вкрадчиво молвил Хазред, - что бы ты предпочел: отправиться домой сейчас, прямо в лапы Ханно, который, несомненно, жаждет потолковать с тобой по душам, или задержаться на пару дней и возвратиться с новыми, важнейшими сведениями, а то и с головой врага? Как ты думаешь, станут наши старейшины прислушиваться к жалобам пивовара, если ты явишься перед ними герой героем?

Некоторое время Гирсу предавался размышлениям, а потом расхохотался.

– Ты всегда умел меня уговаривать! Наверное, духи нашептывают тебе правильные слова. Хазред, потому что я не знаю ни одного троллока, который сумел бы долго возражать тебе!

Хазред хлопнул его по плечу.

– Думай, что хочешь, Гирсу, но я прав.

Не мешкая больше, они двинулись через болото по следу принца-упыря и его предполагаемой жертвы.

Несколько раз они сбивались со следа, но чутье Хазреда и навыки Гирсу возвращали их на правильную дорогу. Время от времени друзья перебрасывались короткими репликами.

– Здесь она споткнулась.

– Тут он остановился и долго смотрел ей в спину - вон как глубоко отпечатались следы.

– Как ты думаешь, для чего он на нее смотрел? По-моему, умнее было бы сразу схватить девчонку и свернуть ей шею, а не пялиться на нее.

– Может быть, он пытался подчинить ее своей воле.

– Не слишком-то у него это получилось, - заметил Гирсу, указывая на отпечатки ног Пенны. - Она мчалась не разбирая дороги, но не задерживалась ни разу.

– Чтобы подчинить кого-то своей воле, нужно смотреть в глаза, - отозвался Хазред. - Кроме того, подобная штука отбирает у тебя самого слишком много сил.

– Иными словами, наш бледный приятель бережет силы и не расходует их понапрасну? - уточнил Гирсу с презрительной гримасой. - Стало быть, он слабее, чем ты опасался, братишка.

– Или же дело тут в самой девчонке, - сказал Хазред. - Я не исключаю такой возможности, что она с ним заодно.

– Заодно? Да она перебила его солдат, а потом удрала от нею сломя голову!

– Случается, - медленно проговорил Хазред,- что ты с кем-то заодно, но еще не осознаешь этого.

Гирсу резко тряхнул головой:

– Довольно зауми! Мы хотим ее найти или нет?

– Она побежала к городу, - сказал Хазред. - Есть тут поблизости одни городок, как-то он глупо называется… Хеннгард, Хеингам… Вряд ли там сильно обрадуются чужачке - и, понятное дело, вовсе не придут в восторг от принца-упыря. Но это пока что не наше дело.

– Не пойму я тебя, - проговорил Гирсу. - То ты рвался в погоню за ними, то вдруг останавливаешься и разводить длинные разговоры. Давай просто поймаем этого принца и вытрясем из него ответы на все наши вопросы, вот и все.

– Скажи мне честно, Гирсу, - ответил на это Хазред, - ты действительно хотел бы поймать то существо?

Гирсу пожал плечами:

– Ну, если кто-нибудь забьет ему пасть поленом… то да.

– Если забить ему пасть поленом, он не сможет отвечать на твои вопросы, - указал Хазред.

– Проклятье! - воскликнул Гирсу. - Об этом я как-то не подумал.

Оба рассмеялись, однако их веселый смех сразу оборвался: высокая осока вдруг шевельнулась, раздвинулась, и мелькнула длинная зеленая рука, покрытая коричневато-желтыми пятнами. На первый взгляд могло показаться, что это змея, которая бросилась вперед, куснула воздух и сразу же отпрянула обратно в укрытие.

И тем не менее это была именно рука, похожая на человеческую. И принадлежала она одному из опаснейших созданий, что обитают на болотах, - трясинщику. Скрытный, вспыльчивый, превыше всего он ценил собственный покой и неприкосновенность своего жилища

Пробегавшие мимо существа разбудили его, и он, вооружившись копьем, засел в осоке. Кто бы ни потревожил его сон, этот «кто-то» поплатится жизнью за свое преступное легкомыслие. По глубочайшему убеждению трясинщика, у него не могло быть ни друзей, ни союзников. Всякое другое создание, кроме него самого, неизбежно воспринималось враждебно. Оно желало ему зла, оно намеревалось захватить его собственность.

И следует признать, в своей подозрительности трясинщик не был так уж не прав. Времена наступали жуткие, приходилось постоянно держать ухо востро. Любой, даже тот, кто прежде считался если не другом, то союзником, теперь мог оказаться лютым врагом.

Копье, брошенное трясинщиком, вонзилось в землю и задрожало. Хазред замер, опасливо поглядывая в сторону осоки. В первое мгновение ему показалось, что трясинщик промахнулся, но нет: Гирсу с перекошенным лицом показал другу оцарапанную руку. Копье пролетело совсем близко от троллока и зацепило его лишь чуть-чуть, но этого было достаточно.

Яд. Как и многие обитатели болот, трясинщик никогда не пренебрегал этим оружием змей и пауков. Неизвестно, к каким мастерам яда он обращался - эти существа всегда были окружены величайшим почетом и величайшей тайной, - но его копье, несомненно, было отравлено.

Даже не видя, как посинела царапина, оставленная на плече Гирсу острым наконечником, Хазред мог бы в этом поклясться.

– Проклятье, Хазред, - прохрипел Гирсу, - я, кажется, умираю…

Хазред не ответил. Он помог другу лечь на траву, выдернул из земли копье и, не помня себя от ярости, помчался навстречу врагу.

Из зарослей осоки вылетело еще одно копье. Хазред не успел бы ни отскочить, ни увернуться. Ему попросту повезло - его противник промахнулся. Еще мгновение - и перед трясинщиком возник разъяренный троллок.