Серебряный доспех - Ярослав Хабаров

Она единственная не удивилась, когда впереди показалось белое облачко. Только что никакого тумана не было и в помине. Обычная дорога посреди болота, жутковатые, похожие на застывших в странных позах людей силуэты деревьев…

Белесые комья шевелились, точно живые, между чахлыми деревьями древнего болота. Туман излучал мутный, таинственный свет. Можно было даже различить, как неясные тени колеблются на изогнутых черных стволах. Угроза затаилась в ядовитых испарениях. Смертельная угроза - призрачная чума, от которой нет и не может быть спасения.

Туман словно подманивал к себе новую жертву, насмехаясь над бессильными попытками обреченных спастись и заранее торжествуя. Никто из смертных не в силах противиться этому властному призыву…

Обостренным чутьем Пенна поняла: они погибли. Что бы они ни предприняли сейчас - туман сильнее. Они в западне, и вырваться не удастся. А ее товарищи еще ни о чем не подозревают. Обреченные никогда не догадываются о таких вещах. Они еще пытаются сопротивляться, они еще заботятся о своей гордости. Они сражаются изо всех сил и при этом понятия не имеют о том, что уже мертвы. В этой способности сохранять неведение заключено какое-то странное милосердие небес.

Солдаты остановились, сбились в кучу… Это были храбрецы. Они не страшились ни Теней Исхара, которые в недавних боях разбили их наголову, ни упырей-слуа, ни умертвий, возникающих непонятно откуда там, где прежде о подобных тварях и слыхом не слыхивали, ни наемных убийц инквизиции, которые выслеживали и убивали архаалитов, как бешеных зверей.

Но туман, несущий с собой чуму, о которой говорят, будто она - Кара богов… О, этот призрачный туман - другое дело. Его нельзя разрубить мечом, пронзить стрелой или колом, отогнать солнечным светом, поджечь огнем факела. От него не убежать. От него не существует спасения. Все, кто столкнулся с этим туманом, заранее обречены на страшную гибель. Пенна с ужасом читала это на лицах своих товарищей. Они знали: любой их поступок, даже самый отчаянный и смелый, лишь ненадолго отсрочит неизбежный финал. Изрыгая проклятия и грозя трусам лютой расправой, командир заставил своих людей построиться, чтобы в полном порядке отступить от опасного места. Ему удалось предотвратить паническое бегство. Отряд двинулся прочь по прежней тропе. Намерение командира выглядело простым и легко выполнимым: обойти скопление тумана стороной. Следовало просто сохранять спокойствие и не спешить.

Постепенно все приободрились. Болото мягко пружинило под ногами. Чьи-то глаза пристально следили за уходящими людьми. Пенна могла бы поклясться, что видела и эти глаза, ярко-зеленые, с вертикальным, подрагивающим зрачком, и издевку в них. Некое существо, скрытое до поры под влажными мхами болот, неустанно наблюдало за попавшими в ловушку людьми. Оно забавлялось, предвкушая развязку.

Пенна не знала, обнаружили ли другие то, что заметила она; сейчас это не имело значения. Они уходили от тумана, спасая свои жизни и души.

Неожиданно Бетмур, отрядный маг, прикоснулся к плечу Пенны. Девушка подскочила, как будто ее ошпарили.

– Мы все тревожимся, - спокойно заговорил Бетмур. Он выглядел как человек, только что принявший очень важное решение. - Выслушай меня, Пенна. Я должен сказать тебе кое-что важное.

– Конечно, - пробормотала она. - Я всегда рада послушать тебя, Бетмур.

– Времени у меня осталось очень мало. - произнес маг,- Скоро я уйду из этого мира.

– Все мы смертны, но час нашей смерти известен лишь Архаалю. - ответила девушка.

– Иногда Архааль открывает истину тем, кто умеет слушать, - был ответ.

Пенна промолчала, ожидая, что еще скажет Бетмур.

– Я никогда не отличался особыми способностями к магии, - продолжал Бетмур. - Знаешь ли, я был самым обычным мальчишкой. У меня даже было счастливое детство. Неловко упоминать об этом… Мои родители обладали значительным состоянием. Катаклизм уничтожил нашу семью. Я не жалуюсь, - прибавил он поспешно, заметив, как потемнели глаза Пенны. - Катаклизм уничтожил многое… Он был неизбежен, чего не понимают наши противники… Он был меньшим злом. Но все же злом. - Бетмур тряхнул головой, отгоняя непрошеную печаль. - У меня были братья. Я не рассказывал тебе о них? Он вздохнул. - Теперь уже и не расскажу.

– Почему?

– Потому что не успею. Как я уже сказал, мое время на исходе. Уж это-то я почувствовать в состоянии, каким бы плохим магом я ни был! Да, почти никаких способностей. Я учился на ходу, схватывал крупицы знаний… Кое-что мы вытрясли из одного мага из ордена Тоа-Дан. Он не хотел говорить. Ну еще бы! Делиться секретами никто не любит. Но наш командир… Ты знаешь, как он умеет развязывать языки.

Пенна улыбнулась мечтательно.

– Жаль, я не видела, как вы допрашивали того мага.

– Увы! - Бетмур развел руками. - Признаю, мы поступили дурно: ведь, несмотря на свои глубочайшие познания, маги Тоа-Дан по большей части не в состоянии защитить сами себя. Это и сгубило нашего пленника. Он даже не назвал своего имени.

– А вы спрашивали?

– Его имя? Боюсь, что нет. Оно никого не интересовало. Уж меня-то точно нет.

– Бетмур, - Пенна взяла мага за руку, - я запомню твою историю и твое имя. Я буду помнить и этот наш разговор, и то, как ты доверился мне.

– Ты останешься жить, - пробормотал Бетмур. - Это я тоже понимаю. У меня наметанный глаз. Я разбираюсь в таких вещах. Кто умрет, а кто нет.

– В этом все солдаты разбираются, - заявила Пенна, делано смеясь.

– Я же сам признавал, что мои способности весьма ограниченны, - улыбнулся и Бетмур. - А теперь смотри внимательно, девочка. У меня хранится одна любопытная вещица.

Он полез за пазуху и вытащил небольшой, размером в ладонь, сверточек.

– Что это? - заинтересовалась Пенна.

– Хочешь знать? - Бетмур пожевал губами как бы в сомнениях - стоит ли доверять девушке столь важную тайну. Наконец он серьезно кивнул. - Я хочу отдать это тебе. Разверни.

Он ревниво наблюдал за тем, как Пенна вынимает из лоскута ткани тонкую серебряную пластину.

– Что это? - Девушка поднесла кусочек светлого металла к глазам, потом положила на ладонь и отодвинула. Солнечный луч отразился от пластинки, как от зеркала.

– Красивая, верно? - спросил Бетмур.

Пенна молча кивнула. Ее охватило странное чувство. Очень сильное. Такого с ней еще не случалось. Она вдруг с болезненной остротой осознала, что это мгновение - вот это, которое она проживает сейчас, - единственное в ее жизни. Оно больше никогда не вернется.

И нет смысла напоминать себе о том, что то же самое можно сказать о любом другом мгновении. Тысячи их - как дешевый товар в корзине у базарной торговки. Не одно, так другое, все приблизительно одной стоимости и одной ценности. Но изредка происходит нечто неповторимое. Нечто единственное на все времена.