Похищение Цирцеи - Лив Стоун

ведь не сможет достать столько денег из крошечного кошелька?

Но нет. Он чудесным образом извлекает пачку банкнот. Бог торговли должен иметь возможность расплачиваться любой валютой, где бы ни находился.

– Уверены, что не предусмотрена скидка?

Продавщица замирает на четверть секунды, прежде чем склониться над компьютером и покраснеть.

– Точно, вы правы. Цена «Bespresso» упала до двухсот девяноста девяти долларов.

Скупец, он использует силу, чтобы манипулировать расценками! Он радуется выгодной сделке, кладя купюры рядом с продавщицей. Гермес прощается с ней, и мы выходим на улицу с большим пакетом. И без каких-либо комментариев по поводу моих вопросов. Стискиваю зубы. Должна признаться, его молчание заставляет нервничать.

– Полагаю, собираешься телепортироваться?

– До встречи. Цирцея?

Он останавливается на тротуаре. Гермес кажется таким обеспокоенным, что в животе появляется ком. Я была недостаточно осторожна, и хуже всего то, что он стал свидетелем этого.

– Что?

– Ты задаешь вопросы, которых следовало бы избегать. Будь осторожна.

Чувствую, как земля уходит из-под ног. Побледнев, киваю, не имея возможности ответить. Существует множество богинь, богов и божеств. Но всемогущих всего Двенадцать. Гермес юным занял место в этом кругу. Лучше быть осторожной с вопросами и противоречивыми чувствами.

– Могу в качестве благодарности угостить тебя кофе? – предлагает он, сменив тему.

Это не первый раз, когда он приглашает, чтобы снять напряжение между нами. Гермес не просто так является дипломатом. Шумно вздыхаю, пытаясь заставить его нервничать в ожидании ответа, а затем соглашаюсь, волоча ноги. Наверное, он немного мазохист. И я тоже.

– Почему бы и нет.

Когда переходим дорогу, беру его за руку, чтобы направить в сторону противоположного тротуара, так как он нагружен большой картонной коробкой. Заходим в уютную кофейню и устраиваемся около окна, на мягком диванчике. Гермес ставит «Bespresso», прежде чем спросить:

– Латте с сахаром?

– Именно.

Он улыбается знающей, пытливой улыбкой.

– Напиток, достойный Филофросины.

Упоминание об очаровательной богине доброты заставляет покраснеть от смущения.

– Я не добрая.

– Да ладно тебе, – весело отмахивается он, качая головой. – В глубине души ты – сливки, с маленьким сердечком, переполненным чувствами.

Гермес уходит, чтобы сделать заказ. Как он мог предположить что-то настолько неправдивое? Ведь совсем меня не знает. Запрещаю внутреннему подростку комментировать происходящее. Возможно, в прошлом я была безумно влюбленной глупышкой, но сейчас это не так. Гермес избавил меня от чувств. Достаю мобильный. Нужно отвлечься, Мероэ права. Загружаю приложение, которое она посоветовала, и ищу Кевина, чтобы пригласить его. Приложение предлагает заполнить анкету.

Не люблю рассказывать о себе даже сестрам, не говоря уже о приложении для знакомств, где полно незнакомцев…

– Что делаешь? – спрашивает Гермес, когда он возвращается.

Он ставит передо мной латте, а себе взял американо без сахара. Я знаю его любимый напиток. Каждый раз после того, как превращала его в минипига, предлагала горячий напиток, чтобы помириться.

– Регистрируюсь на сайте знакомств, – ворчу, теряясь от вопросов.

– Что, прости? – бросает он, подходя ближе, чтобы прижаться ко мне и заглянуть в экран.

Его близость явно не облегчит задачу.

– Я могу указать имя и возраст, а все остальное…

– Двадцать шесть лет, ты так молода, – шепчет он, откинувшись на спинку сиденья. Его дыхание щекочет щеку.

– А сколько лет тебе?

– Пять тысяч двести тридцать два года.

– Какой ты стааааарый, – весело говорю я, не смея встретиться с ним взглядом.

– Я моложе, чем Афина.

Качаю головой, кусая губу, чтобы не рассмеяться. У него явно синдром младшего в семье.

– «Укажите самое большое достоинство и самый большой недостаток», – читает он через мое плечо. – Могу ответить за тебя.

– Сама справлюсь, спасибо.

– Упрямство и властность.

Напрягаюсь.

– Считаешь «упрямство» достоинством?

– Конечно, – соглашается он, пожимая плечами.

– Напишу «решительность» и «перфекционизм».

– Ты не можешь указать «трансмутацию» в любимых занятиях. Люди будут считать тебя сумасшедшей. У тебя нет других интересов?

Колдовство – смысл моей жизни.

– Хм… гончарное дело. В последний раз я сделала красивую вазу на день рождения тети Зельды.

– Гончарное дело? Серьезно? – Гермес осуждающе смотрит на меня. – Ты выше этого.

– Мучения стариков?

Замечаю его натянутую улыбку. Он сдерживает смех, я уверена в этом! Он никогда не возражал, когда я набрасывалась на него с шутками. Было бы намного проще, если бы он на них обижался.

– Так намного лучше, – иронизирует он, кивая. – Добавь, что ненавидишь детей, и люди придут за тобой с наручниками.

– Мне не впервой иметь дело с наручниками.

Бог-посланник с любопытством смотрит на меня.

– Ты использовала их на ком-то, или их использовали на тебе? – шепчет он, заинтригованно.

– И то, и другое. Хотя предпочитаю обходиться без них.

Он кивает. Улавливаю намек на игривость в его взгляде.

– «Доминатрикс» – тебе следовало бы добавить это к своим качествам.

Смеюсь, чувствуя, как сильно краснею. Торопливо заполняю строчки, слишком нервничая, чтобы оставаться рациональной, но не забыв упомянуть, что любимое животное – минипиг, из-за чего Гермес прыскает со смеху. Сохраняю анкету и, наконец, получаю доступ.

– А, вот и он! – говорю я, когда снова нахожу профиль Кевина.

Гермес наклоняется над моим плечом, чтобы посмотреть на мой выбор.

– А он хорош, да? – осмеливаюсь спросить, нервничая.

Надеюсь, Гермес не будет делать замечаний по поводу схожей внешности.

– Пицца, прогулки по лесу и карточные игры? Это так банально.

– Он обычный человек.

– Он ненавидит сыр, ему нельзя доверять.

– По-твоему, это весомая причина? – спрашиваю я насмешливым тоном.

Гермес ворчит и кладет палец на телефон, чтобы ознакомиться с профилем.

– Тебе будет с ним скучно. К тому же он плох в постели.

– Как ты можешь это знать?

– Всмотрись в его лицо, оно же кричит: «Я неудачник, и поэтому у меня есть значок лояльности в этом приложении». Кроме того, ты ненавидишь карточные игры.

Закатываю глаза.

– Научу его двум или трем фишкам по мере необходимости. Я не собираюсь играть с ним в карты, и ты это прекрасно понимаешь.

Гермес смотрит мне в глаза, и я чувствую, как бледнею. В его взгляде нет ничего, кроме твердости. Не знаю, какую реакцию он сдерживает, но меня пробирает дрожь.

– Эй, голубки! – внезапно окликает нас официант. – В кафе проводится дегустация…

– Мы не вместе! – сразу же протестуем мы.

Мы даже отсаживаемся друг от друга. Официант поникает, сожалея о своей ошибке. Он ставит на стол два маффина и уходит. Делаю глоток латте, Гермес пьет черный кофе. Мы больше не смотрим друг на друга.

– Я пойду, – решает он, хватая коробку.

– А я попробую маффин.

– Хорошо. Увидимся позже.

– Увидимся.

Он исчезает за дверью. Только в этот момент позволяю себе откинуться на спинку сиденья, напуганная разговором и напряжением, которое навалилось в конце.