В доме веселья - Эдит Уортон

Глава 4

Утром Лили нашла на подносе с завтраком записку от хозяйки дома.

«Драгоценная Лили, если для тебя не будет слишком обременительным сойти вниз к десяти, не могла бы ты заглянуть ко мне в кабинет и помочь в одном скучном дельце?»

Лили смахнула записку на пол и со вздохом рухнула на подушку. Ей будет слишком обременительно сойти вниз к десяти — в Белломонте это было все равно что встать с первыми лучами солнца, — и она слишком хорошо знала, какое именно «скучное дельце» ее ожидает. Хозяйскую секретаршу мисс Прагг срочно вызвали куда-то, и теперь некому писать записки и заполнять карточки для обеденного стола, отыскивать потерянные адреса и выполнять прочую светскую рутину. Подразумевалось, что мисс Барт должна срочно заполнить лакуну, и обычно она безропотно признавала свои обязанности.

Однако сегодня это обострило ощущение зависимости, возникшее у Лили вчера при изучении чековой книжки. Все, что ее окружало, способствовало непринужденности и приятности. Окна были распахнуты навстречу искрящейся свежести сентябрьского утра, меж пожелтевших кустов она заметила живые изгороди и цветники, постепенно уводящие от линейной правильности клумб и дорожек в свободные извивы парка. Горничная разожгла в камине небольшой огонь, и он весело перемигивался с косыми солнечными лучами, лежавшими на темно-зеленом, как мох, ковре и ласкавшими изогнутый бок старинного инкрустированного стола. К кровати был придвинут столик с подносом, на котором так гармонировали друг с другом фарфор и серебро, и букетик фиалок в тонком стакане, и письма поверх аккуратно свернутых свежих газет. В этих продуманных атрибутах роскоши не было для Лили ничего нового, но, хоть они и составляли часть привычной для нее атмосферы, она по-прежнему оставалась чувствительной к их чарам. Их вид вызывал в ней ощущение избранности, причастности ко всем утонченным демонстрациям богатства.

Однако так называемая просьба миссис Тренор внезапно напомнила Лили о ее зависимости, и она встала и оделась в таком раздражении, которого, будучи весьма благоразумной, обычно себе не позволяла. Зная, что подобные эмоции оставляют след не только на лице, но и в характере, она сочла маленькие морщинки, обнаруженные ночью, предупреждением впредь быть осмотрительнее.

Миссис Тренор приветствовала ее как ни в чем не бывало, и это усилило раздражение Лили. Ты вытаскиваешь человека из постели в такой ранний час, чтобы, сияя свежестью, он делал для тебя монотонную бумажную работу, так дай понять, что испытываешь особое уважение к его жертве. Однако в голосе миссис Тренор не было и намека на это.

— О, Лили, как это мило с твоей стороны, — только и вздохнула она над ворохом писем, счетов и прочей домашней корреспонденции, коммерческий дух которой плохо сочетался с элегантностью письменного стола. — С самого утра просто кошмар сегодня, — прибавила она, расчистила немного пространства в самом центре беспорядка и встала, уступая место мисс Барт.

Миссис Тренор была статна и белокура. Высокий рост выгодно скрадывал ее полноту. Ее румяная блондинистость сохранилась без особых видимых потерь, несмотря на сорок с лишним лет бурной и бесполезной деятельности, разве что черты лица несколько утратили прежнюю живость. О ней трудно было сказать что-нибудь определенное, кроме того, что, обладая чрезмерным инстинктом гостеприимства, она, казалось, могла существовать только в качестве хозяйки, окруженной толпой гостей-нахлебников. Коллективная сущность интересов миссис Тренор избавила ее от обычного женского соперничества, единственное сильное чувство, которое она способна была испытывать, — ненависть ко всякой женщине, которая может накрыть более пышный ужин или развлечь гостей лучше, чем она. Поскольку ее светские таланты, подкрепленные банковским счетом мистера Тренора, почти всегда сулили ей триумф, успешность развила в ней беспринципное добродушие по отношению к прочим представительницам ее пола, и в личной классификации друзей мисс Барт миссис Тренор не значилась среди тех, с кем надо держать ухо востро.

— Как бесчеловечно поступила со мной Прагг, — посетовала миссис Тренор, когда ее подруга уселась за стол. — Сказала, что у нее сестра вот-вот родит, как будто созывать гостей легче! Теперь меня ждет страшный конфуз и ужасный скандал. Еще из Такседо я пригласила стольких людей на следующую неделю, а теперь куда-то подевала список и не могу вспомнить, кто же в нем. На этой неделе меня тоже ждет грандиозный провал, и Гвен Ван Осбург вернется домой и станет рассказывать матери о том, что гостям у меня скучно. Я действительно собиралась позвать Уизерэллов — это Гас недоглядел. Они не одобряют Керри Фишер, видите ли. Как будто можно не приглашать Керри Фишер! Да, она сглупила со вторым разводом — у Керри всегда всего чересчур, — но, по ее словам, единственный способ получить от Фишера хоть пенни — это добиться алиментов. У бедняжки Керри каждый доллар на счету. Элис Уизерэлл выглядит нелепо, шипя на каждом углу, что не желает встречаться с Керри Фишер; как подумаешь, куда только катится общество. Не помню, кто сказал мне, что развод и аппендицит — две напасти, которые нынче встречаются почти в каждой семье. К тому же только Керри умеет поддерживать Гаса в хорошем настроении, когда ему кажется, что у нас полон дом зануд. Ты заметила, что все мужья расположены к ней? Я имею в виду — все, кроме ее собственных. Очень находчиво с ее стороны посвятить себя занудам — тут обширное поле деятельности, и все оно в ее распоряжении. Несомненно, внакладе она не останется, мне известно, что Гас дает ей в долг, но я сама бы приплачивала ей за его доброе расположение духа, так что жаловаться мне не приходится. — Миссис Тренор сделала паузу и молча наслаждалась, наблюдая, как мисс Барт старательно разбирает ее перепутанную корреспонденцию. — Но если бы только Уизерэллы и Керри! — резюмировала она жалостным тоном. — По правде сказать, эта леди Крессида Райс страшно разочаровала меня.

— Разочаровала? Вы были с ней прежде знакомы?

— Слава богу, нет! До вчерашнего дня не встречалась с ней. Леди Скиддоу передала с ней письма для Ван Осбургов; до меня дошли слухи, что Мария Ван Осбург созывает на этой неделе большой прием в честь гостьи, ну я и решила, что будет забавно переманить леди Крессиду, а Джек Степни, который знал ее еще в Индии, все устроил. Мария пришла в ярость и даже имела наглость заставить Гвен добыть для нее приглашение сюда, чтобы они не остались совсем уж в стороне, но если бы я заранее знала, что собой представляет леди Крессида, то с радостью спихнула бы ее им. Я-то думала, что все друзья Скиддоу — занятнейшие люди. Вы же помните саму леди Скиддоу? Временами мне просто приходилось отсылать девочек из комнаты. К тому же леди Крессида приходится сестрой герцогине Белтширской, и я, естественно, предположила, что они одного поля ягоды. Но кто разберет эти английские семьи? Они так многочисленны и кого в них только нет! Оказалось, что леди Крессида — поборница строгой морали, пасторская супруга, миссионерствующая в трущобах Ист-Энда. Только представьте, сколько неудобств мне с этой пасторшей, которая носит индийские украшения и увлекается ботаникой! Она вчера вынудила Гаса таскаться с ней по всей оранжерее и чуть не уморила его, выспрашивая название каждого растения. Наверное, решила, что он садовник! — Возмущенный голос миссис Тренор вознесся на крещендо.

— Ну, может, присутствие леди Крессиды заставит чету Уизерэлл стерпеться с Керри Фишер, — примирительно сказала мисс Барт.

— Очень на это надеюсь! Но леди способна уморить со скуки кого угодно, а если она, по своему обыкновению, еще и брошюры начнет раздавать, это будет уже чересчур. И ведь что самое обидное, она бы очень пригодилась мне в свое время. Ты знаешь, что раз в год мы принимаем епископа, и она могла бы задавать нужный тон. Мне вечно не везет во время его визитов, — добавила миссис Тренор, чьи теперешние несчастья усугубились от наплыва воспоминаний. — В прошлом году Гас забыл, что епископ здесь, и зазвал к нам Уинтонов и Фарли — на всех пять разводов и шесть комплектов детей.

— А когда леди Крессида собирается уезжать? — поинтересовалась Лили.

В отчаянии миссис Тренор закатила глаза:

— Дорогая моя, если бы я знала! Я так торопилась отбить ее у Марии, что не уточнила сроки визита, а Гас слышал, как она упомянула, что останется здесь до весны.

— Останется здесь? В этом доме?

— Не говори чепухи — в Америке. Но если никто больше ее не пригласит… Знаешь, эти люди никогда не останавливаются в гостиницах.

— Наверное, Гас это сказал, чтобы вас напугать.

— Нет, я слышала их разговор с Бертой Дорсет: мол, у нее есть полгода на все про все, пока ее муж проходит лечение в Энгадине. Видела бы ты стеклянный взгляд Берты! Но это не шутки: если она останется на всю осень, то все испортит, к великой радости Марии Ван Осбург. — Яркая картина этого воображаемого торжества вызвала дрожь в голосе миссис Тренор.