Командор - Никита Киров

если будет допрашивать спецотдел. А то найдут до чего докопаться. Поняли, парни?

— Да, да, конечно, — Шутник поспешно закивал. — Молчим, господин капитан.

Ермолин одобрительно кивнул. Все всё понимают, но кто знает, вдруг нам попадётся какой-то карьерист, который будет обвинять всех в измене за такой пароль.

Скорее всего, допросы будут — ведь мы несли сведения о предателе в штабе, так что рано или поздно какой-нибудь офицер контрразведки до нас доберётся. Хотя здесь я не слишком опасался: они хоть и вредные, но не так зверствовали, как в Дискреме, что лежал с другой стороны моря.

Дорога стала ровнее — в этом районе было поменьше бомбёжек. Грязи по-прежнему много, но мы нигде не увязали. Транспорт, как и раньше, признавали за свой.

Но Джамал то и дело протирал лобовое стекло снаружи, чтобы было видно жёлтую ленту за ним. Это явно опознавательный знак.

А я изучал карты и планы, раз выдалась свободная минутка. Разобраться бы с этими новыми силами, но не при всех.

— А дома сейчас холодно, — сказал Шутник задумавшемуся Музыканту. — Там Ночь — полгода будет темно. Ходишь по двору с фонариком, дрова собираешь, печку топишь. Зато тепло потом, сидишь рядом с печкой, — он мечтательно вздохнул.

— Какая тебе печка? — усмехнулся Ермолин, услышав его. — Настойки бахнуть, и с бабой под одеяло, вот и согреешься. Женат уже?

— А мне и без этого перепадает, — едко сказал Пашка и хитро улыбнулся.

— У, ты хитрый жук, — беззлобно и со смехом сказал разведчик.

— А я вообще на севере, в Огрании, не был никогда, — произнёс я, глядя на трофейную карту. — Всё хочу съездить и посмотреть, там же мои предки жили.

— Не были? — Шутник удивлённо вскинул брови.

— Как это не был? — усмехнулся Ермолин. — Ты же Климов! Я про твоих предков книжку читал в детстве. И фильм смотрел. Вы же за Огранию сотни лет воюете, ещё со времён императора Павла или даже раньше.

— Климов, да не тот Климов, — сказал я. — Я вообще родился за морем, в Дискреме, и жил в детском приюте. Только год назад узнал, кто мои предки. А в начале года переехал сюда, и сразу взяли на службу.

— А, вот ты какой Климов! Я понял.

Он посмотрел на меня с подозрением, но оно быстро ушло. Да и солдаты знали про это, и давно махнули рукой. Ведь увидели, чего я стою в бою.

Вот только дух в свече говорил, что я оказался здесь не случайно, что меня готовили к сегодняшнему дню. Как жертвенного козлика, чтобы он занял тело? И что пошло не так?

Надо выяснять, когда выберусь. Ведь это часть чего-то большого.

Мы замедлились, проезжая мимо воронки от снаряда, на дне которой было видно разрушенные водопроводные трубы.

Что-то хлопнуло рядом.

— Пригнуться! — приказал я.

Кто-то стрелял из автомата. Джамал ускорился. Музыкант застонал, потому что на него сверху налёг Гвоздь, чтобы прикрыть и не дать поднять голову.

Грузовик тряхнуло, я придержал Краба, как мог. Стрельба стихла, но в брезенте осталось несколько новых дыр.

— Все целы? — спросил я.

— Да.

— А ты цел? — Ермолин посмотрел в сторону кабины.

— Цел, — отозвался Джамал. — Из засады лупили.

— Надо объезжать, — предложил я.

Но место я запомнил и отметил на карте. Здесь могут быть наши, которые и обстреляли грузовик пустынников.

Судя по всему, Джамал начал выбирать окольные пути. Я ещё в начале поездки рассказал ему, в какой район ехать, и он немало поругался, потому что имперское командование город знало слабо и район для высадки выбрали неудачный.

Сам же я проверял трофейную карту, подсказывая ему то, что он знать не мог. Пару раз избежали опасных маршрутов.

— Значит, тот самый Климов, — продолжал Ермолин, когда стало спокойнее, — из тех, кто вернулся из-за моря. Ну, чё поделать? Порядочность тебе досталась от тех, от старых предков, кто здесь жил. А ты как это офицером стал?

— Я закончил офицерское училище в Дискреме, — начал рассказывать я. — Туда сейчас стали часто набирать сирот, не хватает им людей. Все эти старые богатые семьи больше не хотят служить в армии, вот и берут всех.

— Даже так, — удивился разведчик. — Мельчают.

— А когда переехал сюда, то в десанте решили, что я им подхожу. Конечно, в Дискреме не хотели отпускать, но я присягу им не приносил, только здесь.

— Ещё бы они не хотели отпускать. Тем более, на службу потенциальному сопернику… Но ты правильно сделал, что вернулся. Тут же твои предки жили. Есть за что драться.

Он посмотрел в дыру в брезенте, потом подобрал газетку, которую выронил Музыкант, и развернул.

— Ну что, хорошо празднуем День основания империи? — хмыкнул Ермолин, поглядев статью. — Год назад о таком и не думали.

— Обещали же к этому дню взять город, — подал голос майор Чан, открывая глаза.

— Обещали, да не вышло, — отозвался Ермолин. — И даже гвардия увязла, которую он ввёл. Забыли, видно, сказать императору, что его гвардию сейчас учат красиво на парадах маршировать, а не воевать. Да тут всё развалилось при его дяде, а сейчас так вообще…

— Ты бы помалкивал лишний раз, — пробурчал бинхаец, косясь на рядовых бойцов. — Много болтать стал.

— Жалко тебе, что ли?

Они общались беззлобно — это всё же слаженная группа с большим опытом, и разговаривали совсем не так, как принято по уставу в гвардейских соединениях, во дворце и на парадах.

Разведкорпус как раз работал такими небольшими отрядами по пять человек, а не целыми ротами, их офицеры не командовали рядовыми. Вот и такая манера общения.

— Зато вы нормальные ребята, — Ермолин долго молчать не смог. — Молодцы. Есть за что уважать, и капитана, и пацанов. Настоящие северяне. Ничего, ещё научимся воевать. А когда научимся — хана им всем. Да мы и сами вроде как гвардия. Джамал вот лучше бы маршировал, чем здесь воевал. Так ведь, хитрая пустынная морда?

— Не отвлекай от дороги! — отозвался тот.

Вообще, это правда, что сюда прислали новобранцев. По бумагам гвардия и спецвойска считаются сильнейшими войсками империи, а по факту — молодые ребята без подходящей выучки.

В десанте сейчас мало опытных бойцов, а в других соединениях всё ещё хуже.

Грузовик снова остановился.

— Смерть узурпатору с севера! — проорал Джамал.

— Свободу Инфиналии, — проговорил чей-то злой голос.

Но проезд не освободили. Кто-то подходил ближе, я услышал шаги. Сделал знак Шутнику и Гвоздю, чтобы приготовились.

— Что везёшь? — донёсся чужой голос снаружи.

У пустынников и нас один язык, но их выговор порой было крайне сложно понять.

— Припасы на передовую, — ответил Джамал. — Приказ Салаха.

— Я проверю,