Радиосон. Трактат о свободе воли - Пётр Гряденский

научного материализма, получившие применение в деле познания и преобразования физического мира, наравне с этим получили должное отражение в человеческом сознании, а тем самым внесли преобразования и в самый характер его познавательной деятельности. Как показывает исторический опыт, история познания – это хроника саморазвенчания человека. Она начинается со времен Коперника, который разрушил представление о нашей планете как о центре мироздания. Следующим шагом стало учение Дарвина, который сорвал с человека нимб божественного избранничества и кровно породнил его с животными. Новый виток человеческого самопознания был связан с разрушением человеческого образа как целостного существа и его разборкой на составляющие элементы.

Развенчание человека в свете учения исторического материализма понималось как редукция его высших духовных качеств к «материальному базису». Сведение целого к свойствам частей – так называемый «принцип редукции» – один из основополагающих принципов механистического мировоззрения. Методология редукционизма берет свое происхождение в биологии, где она постулировала возможность объяснения сложных биологических объектов на основе более простых, универсальных для живого и неживого физических и химических закономерностей. Наиболее кратко материалистическое понимание этой методологии было выражено Энгельсом, которому принадлежит фраза «жизнь – это способ существования белковых тел».

Когда биологический редукционизм приступил к изучению принципов устройства человеческого организма, научная мысль разделилась на два фундаментальных направления, каждое из которых претендовало на первенство в ряду естественных наук: витализм, постулировавший существование формообразующей жизненной силы, и механицизм, использовавший механические принципы для объяснения жизнеобеспечивающих функций организма. Витализм возник как идеалистическое течение в биологии, допускающее наличие в организмах особой нематериальной жизненной силы или души, которая обеспечивает их целесообразное развитие. В итоге идеологической борьбы, происходившей на арене научной мысли между этими направлениями, наука решительно отвернулась от идей о жизненной силе, свободе воли, предопределении, и сосредоточилась на изучении механизмов, действующих в силу изученных естественных законов.

Последовательное механистическое мировоззрение начало развиваться в новое время благодаря научным и философским трудам Декарта. От него ведет отсчет так называемый «картезианский дуализм», иначе говоря, дуализм души и тела, которые понимаются как две независимые и несводимые друг к другу жизненные субстанции. В картезианском дуализме душа начинает восприниматься как водитель «транспортного средства», оператор своего мозга и физического тела. Декарт отождествил сущность человека с его умом – известно его крылатое выражение «я думаю, следовательно, я существую». По его мнению, это свойство должно отличать человеческую душу, имеющую божественное происхождение, от лишенных души животных, которых он сравнивал с механическими часами и заводными игрушками.

Декарт первый обозначил понятие рефлекса. Он считал, что животные, в сущности, это просто машины, которые производят автоматические реакции на внешние раздражители. По его словам, он не признавал никакой разницы между машинами, изготовленными ремесленниками, и различными телами, которые творит природа. Павлов с глубоким основанием поставил памятник Декарту у своей лаборатории, отмечая преемственность материалистической мысли. В своих записях он писал: «Считая деятельность животных, в противоположность человеческой, машинообразной, Декарт триста лет тому назад установил понятие рефлекса, как основного акта нервной системы». Если Декарт признавал в человеке наличие души, то его последователи все накопленные знания употребили на то, чтобы обосновать невозможность ее существования в материальном агрегате физического тела.

Наиболее ярким последователем Декарта был французский материалист Ламетри, живший в XVIII веке. В своей книге «Человек-машина» он отказал в наличии души не только животным, но и человеку, ибо все его действия можно объяснить материальной причинностью. «Человек создан не из какой-то более драгоценной глины, чем животные. Природа употребила одно и то же тесто, как для него, так и для других, разнообразя только дрожжи» – писал этот выдающийся деятель. По его мнению, вопреки собственным претензиям на уникальность, люди «являются животными и ползающими в вертикальном положении машинами», которые «отличаются тем замечательным инстинктом, из которого посредством воспитания образуется ум». По свидетельству современников, Ламетри внес неоценимый вклад в развитие механистического материализма, но «больше всего повредил своему делу своей смертью», ибо преждевременно умер, объевшись паштетом.

Ламетри был идейным предшественником солидной коллегии французских материалистов XVIII века: Дидро, Гольбаха, Гельвеция, Кондильяка. К следующему поколению материалистов XIX в. относится течение так называемого «вульгарного материализма». Главными представителями этого материалистического направления были Молешотт, Фогт, Бюхнер и Кабанис. Вульгарные материалисты пытались проложить мост от «машинных теорий жизни» к «машинным теориям разума». Они пришли к выводу, что если человек – это просто животное и все его чувства – просто животные рефлексы, то его разум не делает его исключением из материального мира: он просто материальный объект в материальной вселенной, а значит – он должен жить по законам материи и подчинить этим законам все свои идеи. В сравнении с французским материализмом XVIII столетия, эти писатели едва ли смогли высказать новые идеи, хотя, конечно, превосходили его богатством современного знания фактов.

Развитию материалистической мысли в этот период препятствовала одна нерешенная проблема, сводившаяся к неспособности ученых объяснить целесообразность в природе без вмешательства разума. Отмечая разумность природных законов в целом, материалисты не могли найти этому иного объяснения, кроме произвола слепого случая. Решению этой проблемы помогло учение Дарвина, который догадался объяснить целесообразность путем естественного отбора. Из натуралистического объяснения эволюционной целесообразности в учении Дарвина появилась на свет натуралистическая концепция целесообразности поведения. Эту концепцию он разработал в своей книге «Выражение ощущений у человека и животных», где был представлен новый взгляд на взаимоотношение инстинктов и привычек. Работа Дарвина проливала свет на то, что многие разумные на первый взгляд действия животных, являются всего лишь сочетаниями врожденных инстинктивных механизмов, вовсе не связанных с разумом.

В начале XX века материалистическая мысль вернулась к декартовскому идеалу – попытке полностью раскрыть механизм поведения всех животных именно как механизм, без всего того, что Декарт относил к специфике разумной души. За основу было взято декартовское понятие рефлекса, до того сохранявшееся в опытах физиологов применительно лишь к самым элементарным реакциям организмов и нервных тканей. Было показано, что рефлекс есть основной механизм функционирования центральной нервной системы. Сеченов, Введенский, Павлов, Ухтомский и их последователи, признав правоту Декарта в отношении животных, посчитали возможным распространить этот принцип и на поведение человека.

Главное достоинство декартовского понимания рефлекса, по мнению Павлова, заключалось в том, что Декарт совершенно отчетливо поставил вопрос о начальном материальном стимуле всякого поведения. Именно эта сторона учения Декарта о рефлексе особенно привлекала Павлова, и он много раз говорил о том, что введение понятия материального стимула послужило источником для развития физиологического детерминизма в области изучения сложных поведенческих актов. Работа Павловской школы вдохновила ученых разных стран на смелые эксперименты по модификации поведения. Наиболее яркими среди них оказались экспериментальные методы американской школы бихевиористов. Разработкам этих методов посвятила себя целая плеяда выдающихся