Три судьбы—2 - Алексей Лапин

не знаете. А теперь расскажите то, что знаете. Списки присяжных, а также карточки персональной информации хранились в вашем рабочем сейфе, доступ к которому, как секретарь суда, имеете только вы. И дубликатом, как показала экспертиза, он не открывался. Как же эти сведения оказались у преступников, которые теперь подкупают и шантажируют людей, собирающихся исполнить свой гражданский долг? Кому вы передали список?

— Никому ничего не передавала, — твердила в ответ юная служительница Фемиды, пять лет назад получившая высшее юридическое образование и диплом с отличием. — Эти списки есть в открытом доступе, они вообще публикуются в прессе.

— Да, публикуются. Тысячи фамилий. Но только двенадцать из них входят в состав присяжных на определённом процессе. А их телефоны и домашние адреса тоже в газетах печатают? Конечно, рано или поздно о человеке можно всё выяснить. Но травля народных заседателей началась в тот же день, когда их утвердили. Вы же прекрасно понимаете, что совершили должностное преступление, — продолжал настаивать на виновности допрашиваемой Владимир.

Он пытался разобраться: покрывает кого-то секретарь суда, или просто сильно запугана. В любом случае, он понимал, что линию поведения она выбрала чёткую: всё отрицать. Владимир предполагал, что, скорее всего, списки она отдала одному из трёх адвокатов, защищающих на процессе преступную троицу. Юристы, безусловно, тоже будут отрицать свою причастность к передаче данных, давить на них бессмысленно. И заставить эту Алину Олеговну признаться, скорее всего, не получится. Разве что найти прямые доказательства её причастности к утечке информации или нащупать тайные струнки этой продажной души, на которые можно надавить, чтобы выжать из неё совсем другую мелодию — признательную и покаянную.

Леонтьев уже почти отчаялся чего-то добиться и боролся с желанием стукнуть кулаком по столу, а то и по бедовой голове этой бестолковой девицы, когда у него завибрировал сотовый телефон, и на дисплее высветилась фамилия молодого оперативника из его отдела. Владимир вышел из кабинета, ответил на звонок и услышал:

— Я тут поговорил с другими девушками из суда, и мне шепнули, что у этой Алины шуры-муры с Игорем Вороновым. Ну, начальником управления по строительству администрации области. Девушки видели, как она пару раз садилась в его машину. Вроде бы по его протекции её и взяли на работу. Думал, может вам пригодится…

— Я знаю, кто такой Воронов, но информация очень даже пригодится. Молодец, Коля. Рой дальше.

То, что его бывший шеф связан с криминальным миром, Леонтьев знал давно, но не подозревал, что связи эти настолько тесные. Теперь у Владимира уже не было сомнений в том, что списки присяжных девушка передала именно Воронову. Вернувшись в кабинет, он снова сел напротив подозреваемой и заговорил примирительно-выдержанным тоном:

— Ну что же, Алина Олеговна, вас можно понять. Вы прикрываете своего высокопоставленного любовника и надеетесь, что он сделает волшебный звоночек, и вас сразу же опустят и оставят в покое. Да вот неувязочка какая. Не станет Воронов вам помогать. Во-первых, он сам из милиции вылетел по служебному несоответствию, и чудом избежал уголовной ответственности… Он вам об этом не рассказывал? А во-вторых, несмотря на нежные к вам чувства, женат ваш покровитель всерьёз и надолго, и потому не станет вокруг вашей особы слишком откровенно суетиться. Тесть у него человек весьма влиятельный, и хотя на похождения своего зятька смотрит снисходительно, обидеть любимую дочку не позволит. Или Игорь Валентинович вам говорил, что скоро разведётся, и вы заживёте вместе? А вы, такая взрослая и образованная девушка, и поверили традиционным байкам стареющего женатика? Так что зря вы ради этого человека карьеру свою разрушили, вас могло ждать большое будущее.

На девушку было жалко смотреть. Она была настолько подавлена, что съёжилась и застыла, как перед угрозой неминуемого удара, и даже забыла, что нужно лить слёзы и шмыгать носом. Тем не менее, она упорно молчала.

— Ну что же, я принимаю ваше решение, хотя и не поддерживаю. Всё, что я могу для вас сделать, отпустить пока под подписку о невыезде.

Подписав девушке пропуск на выход, Леонтьев подошёл к окну и, глядя на вечерний город, задумался, мысленно подводя итоги сегодняшнего дня. Ему чертовски хотелось выпить грамм сто водочки и таким образом снять напряжение, накопившееся после целого ряда встреч. Но этого делать было нельзя, на сегодня предстояла ещё одна беседа. Правда, уже не важная, проходная, но всё равно обязательная. Он взглянул на наручные часы и тихонько пробормотал:

— Через двадцать минут ещё одна гражданочка — и всё. И потом домой.

История банды, главари которой сейчас ждут приговора, и, хотелось бы надеяться, дождутся, развивалась на его глазах. В девяностые годы в области, как и по всей стране, среди бандитов началась бойня за «место под солнцем», то есть, за раздел сфер влияния и доступ к большим деньгам. При этом воры в законе были в основном выходцами с Кавказа, управляющими регионом извне. И тут появился лидер, отстаивающий интересы местных.

В середине восьмидесятых эпатированный в колонию уголовник Гриманов по кличке Гримм сам себя объявил вором в законе, чего не имел права делать по понятиям, так как официально этого статуса ему никто не присваивал, да он ему и не соответствовал, хотя бы потому, что был женат и имел детей. Попавший чуть позже в ту же зону грузинский вор после встречи с Гриммом объявил сибиряка самозванцем, что практически означало смертный приговор.

Однако за спиной самопровозглашённого авторитета стояла реальная сила. Созданный им братский круг контролировал к тому времени ряд сибирских зон и тюрем. И после долгих консультаций и переговоров Гримм всё же был коронован. На волю он вышел триумфатором, в родном Омске его встречали как хозяина, в том числе и младший брат, ставший правой рукой новоиспеченного законника. За считанные годы группировка братьев Гримм раскинула свои щупальца по всему региону. Сказки братья создавали мрачные, со страшным концом.

Город был поделен на зоны, в каждой были свои смотрящий, бригадир и бойцы, криминальная обстановка в режиме реального времени докладывалась Гримму, залётные гастролеры имели право работать только с его благословения. А он произвёл в воры несколько своих приближенных, в том числе никогда не судимых родного брата и его одноклассника, доведя число «законников» в своих рядах до семи. Неизвестно, было ли это число случайным, или братья ориентировались на сказочников, создавших «Белоснежку и семь гномов» и «Волка и семерых козлят». При этом бывшие авторитеты, пытавшиеся отстаивать свои былые права и привилегии, безжалостно уничтожались. Один был застрелен в подъезде собственного дома, другой — во время поездки в Москву.

Дошло до того, что преступное сообщество обложило данью воинскую часть. Участники молодёжного крыла «Общака» вели