Орден - Нэйт Кеньон

Позади стояла женщина, возле нее находился маленький мальчик. На его лице отразилась смесь сожаления и упрека.

Каин проснулся. Он на мгновение поразился живости сна. Почти все так и было. Кроме самого конца. Почему же он представил себе ту тварь?

И женщину с ребенком…

Каин оборвал горькую мысль. Он дал себе обещание много лет назад. Он больше никогда не будет думать о них. Никогда.

Он вытер лицо рукавом туники. Что-то его разбудило. Он прислушался к треску углей в очаге, рядом с которым улегся. Старые кости отозвались болью, недовольные тем, что их снова кинули на жесткие доски.

Из прихожей доносились шаги и бормотание.

Каин медленно встал и нащупал посох. Лунного света в окне было достаточно, чтобы ни на что не наткнуться. Он тихо пошел вперед.

Дверь в комнату Лии оказалась открыта. Он добрался до конца прихожей и заглянул внутрь. Гиллиан возвышалась у изножья кровати и что-то шептала. Женщина равномерно раскачивалась вперед-назад.

— Гиллиан, — позвал ее Каин.

Но она не откликнулась. Внезапно над кроватью пронеслась длинная тень. Декарду Каину почудилось, что он узрел огромные черные крылья. Гиллиан развернулась и прошла мимо него, глядя перед собой незрячими глазами. Лия не шевелилась.

Каин последовал за Гиллиан. Она добрела до своей комнаты и закрыла дверь. Он немного подождал в коридоре, но ничего не случилось, и вскоре он вернулся к очагу и улегся на пол. Долго лежал без сна, а в голове роились тревожные мысли.

ГЛАВА 5

Черная Башня

В шестидесяти метрах над землей, в пустой комнате со стенами из черного камня стоял мужчина. Он смотрел вниз — на изуродованные земли, которые расстилались под ним в свете закатного солнца. Ветер свистел в узких, лишенных стекол окнах, шевеля его одеяние и едва не срывая капюшон с головы. Мужчина придерживал края капюшона длинными костлявыми пальцами. Плоть человека была прозрачной, и синие вены змеились под кожей, как причудливые татуировки. Лишь это он выставлял на всеобщее обозрение. Он не открывал лица, даже находясь в одиночестве. Тьма скрывала его от любопытных глаз.

Такова цена бессмертия, совсем небольшая.

Слуга Тьмы отвернулся от окна. Опять подумал о мертвецах, вылезающих из могил. Он давно покинул мир живых, но не умер и не подвергся разложению. Существовал меж двух миров, намертво привязанный к тому, что освободило его. Странный парадокс. Но темная магия древних колдунов Визджерей научила его управлять теми силами, которые контролировали его. Пока.

А раньше он не был настолько уверен в себе. С ним обращались, как с мерзавцем и ничтожеством, игнорировали и били. Но юные годы канули в небытие. А потом с помощью истинного владыки Горящих Преисподен и манускриптов, которые он с жадностью поглощал, знание превратилось во власть. Он обрел чувство превосходства. Вообще-то, он всегда ощущал себя избранным, предназначенным для великих дел. Он завершит круговорот мира, очистит его от заразы человечества.

И сейчас пробил час новой встречи.

Его кожу уже покалывало от предвкушения. Он вышел из зала и спустился по лестнице, а его одеяния струились над камнями, как черная вода. Всякий раз он ожидал этих визитов с благоговейным трепетом, почти что с религиозным экстазом. Он уподоблялся ребенку, впервые столкнувшемуся со смертью.

Он помнил тот момент, когда владыка впервые явился ему. Это был судьбоносный день. Он торопился домой по улицам Кураста, неся поклажу для хозяина — жестокого мага школы Таан. Колдун прославился тем, что постоянно бил своих слуг. А он уже предчувствовал, что снова отведает плети за опоздание, и тут его поманила какая-то нищенка. Он замешкался, обеспокоенный могучим телосложением женщины и грязью на ее одежде, но она не унималась. В конце концов он решился.

Хозяин точно рассвирепеет, но в этом не будет ничего нового. Он вполне привык к наказаниям. Он двинулся к нищенке — и его жизнь изменилась навсегда.

— Убери пелену с глаз его, — прошептала нищенка, поглаживая его по щеке потрескавшимися, шелушащимися пальцами.

Он едва осознавал себя, а от нее исходила чудовищная энергия, которая буквально парализовала его.

— Пробудись, сын мой.

Он попытался говорить, но не смог. Все мышцы тела задеревенели, на шее проступили связки и жилы. Она улыбнулась, обнажив беззубые десны, и что-то прошептала. Подняла рукав его рубашки и пальцем нарисовала ему на предплечье руну. Кожу обожгло, будто ее коснулось железное клеймо. Он вдохнул запах паленых волос и растопленного жира, шипящего и пузырящегося. Глаза женщины поглотили его, он упал в них, как в омут.

Горевший в ее зрачках желтый огонь не был человеческим. В них затаилась и бесконечная мощь. Он понял, что теряет себя.

В последний миг он понял, что некое создание приняло облик нищенки. И оно способно на все.

И перед ним открылся иной мир. Его душа покинула тело и кувырком полетела вниз, в огонь Преисподен, в глубины, где орали демоны и жалобно бормотали их жертвы. Там обитал ужас. Чудовища, лишенные кожи, с обнаженными мышцами, связками и переплетениями вен, и другие, похожие на огромных извивающихся пиявок. Бесы с красными лицами и грязными когтями. Чудовищные, раздувшиеся твари, напоминающие трупы, которые медленно шагали на распухших ногах. Монстры со спутанными бородами, размахивающие окровавленными косами. Ему казалось, что он захлебывается и тонет. Беззвучно завопил от боли, когда где-то далеко наверху женщина прижала его плоть к своей вонючей груди. Она вцепилась в его плоть пальцами с острыми ногтями. Он вновь попытался закричать — а перед ним восстала гигантская змея, развернувшая свои кольца из клубов дыма. Она обладала трехрогой головой с бесчисленными желтыми глазами, которые, не мигая, уставились на него.

— То, что ты узнаешь о мире, в котором живешь, будет для тебя откровением, — прошипела она. — Ты редкий из людей, способный глядеть сквозь иллюзии, построенные другими. Санктуарий — вовсе не то, во что они заставляют вас верить, но ты не слеп пред их игрой. Именно поэтому ты избран.

Змея продолжала говорить, пробуждая в нем какое-то ликование. Через какое-то время он очнулся и побежал домой. Получил от волшебника удары плетью за опоздание и еще за то, что поклажа потерялась в переулке. Но он едва чувствовал боль и ни разу не вскрикнул. Волшебник вскоре оторвался от своего кровавого дела, увидев, что мальчик-слуга изменился. Сирота, которого он подобрал в трущобах, внезапно стал мужчиной. Наконец-то проявились его способности.

С тех пор наказания прекратились. А вскоре он оставил и дом волшебника. Шрам в виде рун подтверждал правильность выбора. Его душа теперь принадлежала существу практически безграничной силы. Нечеловеческому.

Спустя несколько месяцев он окончательно осознал правду. Его избрал сам Владыка Лжи.

Он стал служителем Преисподней.

Слуга Тьмы достиг низа лестницы, ведущей сквозь башню. Ниже имелись другие, тайные, помещения. Открыв в полу люк, он оказался перед следующей витой лестницей и принялся спускаться дальше, во мрак.

Снизу тянуло сыростью. Мгновение он стоял, прислушиваясь. Сквозь тьму донесся стон. Потом раздался лязг и дребезг металла, и его охватило предвкушение.

Ступени никак не кончались. Он тихо скреб ногтями костлявых пальцев по камням, чувствуя пульсирующую под ними энергию. Горячие на ощупь стены давно покрылись светящимся мхом. Он спускался все дальше, свет факела становился ярче, а крики обреченных — громче. В конце концов он очутился в небольшом зале, из которого в стороны вели два арочных выхода. В этих помещениях имелись специальные трубы и колодцы. Они собирали и фокусировали энергию страданий в центральный канал башни, под которым находился особый резервуар.

Слуга Тьмы вошел в зал. Пламя факела колыхнулось. Он любил незаметно подкрадываться к узникам, видеть страх на их лицах, когда они замечали, что он уже стоит рядом. Он — полновластный хозяин жизни и смерти. Этот висел на четырех цепях, приделанных к потолку. Концы цепей были погружены в его плоть на руках и ногах, и мужчина висел на них, как марионетка на толстых нитях. Длинные волосы закрывали его лицо, а сквозь кожу проступали кости. Вполне похож за мертвого, если бы не слабое дыхание. Селянин из Геа-Куля, в прошлом ставший известным благодаря своим задаткам волшебника. Обладает неоформленной силой, которую никто никуда не направил. Но Слуга Тьмы вовремя нашел его.

Слуга Тьмы тихо, как призрак, скользнул по камням, оказавшись под телом жертвы. Относительно свеженький, еще не настолько высосанный, как остальные. Идеально. Потянув похожий на коготь палец, он коснулся щеки крестьянина.