Утекая в вечность - Taliana

— Всегда, — нахмурился бессмертный.

— Вы просто убиваете мой стереотип, — усмехнулась журналистка. — Правильный и вежливый вампир и неправильная и не вежливая… гостья из мира людей. Если все бессмертные такие правильные, мне придется уволиться. Не о чем будет писать.

— Пишите о том, какие мы милые.

— И пушистые.

— Что, простите?

— Застегните рубаху, Амир, вы смущаете мои целомудренные глаза своей чрезмерной мужественностью, — подтрунивала Проскурина, у которой страх сменился внезапной веселостью.

Бессмертный не ответил, но отвернулся к столу, поставил на него стакан и… стал застегивать верхние пуговки рубахи. Поспешно скрывая свою волосатую грудь. Журналистка тихо рассмеялась.

— Что-то не так, Калина Владимировна? — холодно уточнил вампир. Понял, что он предмет насмешки, и ему это не понравилось.

— Просто Калина. Но только без «Ягодки», пожалуйста, — благодушно предложила она.

— Какая внезапная щедрость в адрес простого солдата. «Ягодку» приберегли государю?

— Ягодку я приберегла тому, кто ждет меня по ту сторону железной стены, — отчего-то потеряла она самообладание. — Я люблю его, и мы скоро поженимся. И давайте навсегда оставим этот разговор! Я просто хотела поговорить по-человечески. Глупо, верно? Это с вампиром-то?!

— Верно, глупо, — холодно отозвался капитан. — Воспитанному вампиру говорить с дурно воспитанным человеком! Что до жениха. Пыл государя не остудит даже ложь про внезапно сыскавшегося мужа и семерых детей.

— Ложь?

— Неужели вы думаете, выше досье мне не показали? Как и государю.

— С чего вдруг простому капитану? Кстати, я угадала чин! — усмехнулась она.

— Да, — бесстрастно ответил Амир. — Угадали.

— Всего лишь капитан, а держится генералом, — дразнила Проскурина.

— Запросто, если этот капитан возглавляет службу государственной безопасности, и ему подчинена и личная охрана государя, — и не моргнул он.

— Так вы тут большой командир?.. — Усмехнулась Калина, понимая, что самомнение этого вампира не лишено основания. — Тогда понимаю. Так в чем я солгала, по-вашему?

— Дома вас никто не ждет. Вы не только дурно воспитаны, вы вруха, каких мало, — не моргнув, протянул он. — Что не удивительно, учитывая выбранную профессию, Калина Владимировна. И, кстати, на счет подачек — ими не питаюсь, — тут же пояснил он свое нежелание обращаться к ней по имени.

— Вы плохо осведомлены, господин большой начальник, — резко поднимаясь, холодно сказала журналистка. — Он солдат. Про нас не знает даже мой отец. И я не вруха.

— Рамсинг ждет за дверью. Он проводит вас к себе… вруха.

Калина обернулась от двери и посмотрела недобрыми глазами. Интуиция не обманула. Вчерашнее необоснованное раздражение к этому вампиру сегодня оправдало себя с головой.

— Вы же не думаете, что я стану вам что-то доказывать, Амир?

Бессмертный молчал какое-то время, а когда заговорил, его лицо, что еще вчера казалось необычайно приветливым, выглядело совершенно иным, жестким и холодным.

— Про отца было не показательно. Он может не знать о многом. Например, что на первом курсе вы курили с друзьями травку, и вас за это чуть не выгнали из университета. Что вы пошли на сексуальную сделку с деканом, чтобы не вылететь с треском и не опозорить отца, видного писателя. Он может не знать, что в последний год вы писали разгромные статьи, подбивая людей к бунту, в том числе о нас, за которые вас преследовали, чуть не лишив возможности работать и даже жить. Он многое может о вас не знать. Даже имя вашего первого мужчины. Но в вашем досье все это есть.

Калина смотрела на капитана в упор, безмолвно и ничего не выдавая этим взглядом.

— Сергей, верно?

После этого вопроса озвученного мягким вкрадчивым голосом, женщина вышла за двери. Разговор был окончен…

Глава 4. Политический друг

— Кто предоставил вампирам подобную информацию? Кто собирал на меня столь пикантное досье? На черта там мой первый мужчина?! Это указали зачем? — Калина нервно бродила по небольшой хоть и уютной комнате. Оказалось, с комфортом и шиком разместили далеко не всех делегатов. Точнее, с шиком только Проскурину.

— Не мы. Наверное, военные, — поспешно уверил министр Аршинов.

Александр Александрович был невысоким худощавым мужчиной пятидесяти семи лет. Более пятнадцати лет он в большой политике, из них семь проработал в министерстве внешних связей. Приличный стаж. На Проскурину этот человек единственный произвел приятное впечатление при первичном знакомстве членов делегации. Разумный, интеллигентный, спокойный, он имел ясный взгляд на вещи. Именно поэтому Калина пришла к нему. Впрочем, негласно именно он был старшим в делегации.

— Министр, по-вашему, военные стали бы передавать подобную информацию? — скептически уточнила журналистка. — О количестве моих любовников и, простите, их порядковых номерах?.. Глупо.

Аршинов молчал. Пытливо смотрел на женщину. И в его серых глазах она видела — права.

— Тогда откуда?

— Я тоже хочу это знать, министр. Если вампиры имеют информацию такого плана и столь подробную про всех нас, но никто из нас ее им не предоставлял, у нас в тылу враг.

— И вы хотите сказать, что этот капитан Амир вам прямо об этом сказал? Навел на след?.. Чушь. Он далеко не дурак…

— А вдруг?

— Вы сами в это верите?

— Нет, но…

— Давайте без «но». То, что вы сообщили, очень серьезно, Калина. Это страшное обвинение. Искать крота в кругу своих дело не простое. Предлагаю вам пока сохранить подозрение в тайне. Не исключено, что предатель сейчас здесь, с нами. В числе этой делегации…

Сразу после визита в комнату Аршинова журналистка столкнулась с Амиром. Прямо в коридоре на этаже, где ее разместили. Вышла из-за угла и налетела на капитана.

— Все еще блуждаете, Калина Владимировна? — до предела посерел он.

— Вы не приставили к двери охрану, и я подумала, что имею прежнюю свободу передвижения. А где, вы говорите, покои вашего государя? — подразнила она.

— Проводить? — холодно уточнил он, оглянувшись.

— Благодарю.

— Рад служить. Но на вашем месте я бы вначале привел себя в порядок, — бросил он. — Государь не любит столь неухоженные цветы.

Калина опешила, но быстро взяла себя в руки. Довольно болезненный удар по женскому самолюбию гордячки. Амир выглядел бесстрастно, но Калина готова была поклясться, что в его глазах промелькнула насмешка.

— Я непременно воспользуюсь вашим советом, — после непродолжительного молчания ответила женщина. — В котором часу завтрак?