Утекая в вечность - Taliana

— Вы совершенно правы, Ягода. Мой сын не за столом. Я представлю вам будущего правителя завтра. Если он будет тут. У него вечно какие-то срочные дела и разъезды…

— А ваша… государыня? Где она?

— Калина, мы вновь возвращаемся к старой теме. Вы точно журналист? — Вишнар вдруг снова хитро улыбнулся и сощурил глаза. — Не похоже. У вас не точные сведения. Я много лет вдовец. Ваше правительство не может об этом не знать. А если они знают, почему не сообщили вам?

Поймал врасплох. Калина не знала. Более того, этого, кажется, не знали и в правительстве.

— Мои соболезнования… — шепнула она, не зная как быть в этой ситуации.

— Ну-ну… не огорчайтесь вы так. Вероятно, они скрыли это не просто так.

— Полагаю, они сами не знали об этом.

— Знали, — кивнул он, усмехаясь. — Вот эти знали.

Вишнар откинулся на троне, махнув рукой в сторону делегатов. Пара министров и правда бегала глазами. Точнее переглядывалась в легкой панике.

— Не вижу причин скрывать это от меня.

— И я не вижу. Потому и не скрываю, — улыбнулся правитель. — А они видят. Вдруг бы вы испугались ехать к старому холостяку. Одна одинешенька. Кто его знает, что взбредет мне в голову, когда я вас увижу? Такую красивую и беззащитную.

— Вряд ли я так красива. У вас тут наверняка есть дамы многим… приятнее.

— Не прибедняйтесь.

— Не имею привычки. Знаю себе цену и от недостатка внимания не умираю. Но знаю так же и то, что я не идеал, — нервничая все больше от того поворота, что вдруг приняла беседа, оборонялась Калина.

— А кому они нужны, идеалы? Главное, что вкусу моему угодили.

— Что?..

— А почему не подают десерт? Я хочу угостить гостей сладким! Очень рекомендую вам, Калина, вино, что я припас на десерт. Оно терпкое и густое. И у него отменный аромат…

Обслуга меняла тарелки, Калина обескуражено смотрела перед собой, в пол уха слушая правителя. Думая только об одном. Что он имел в виду, когда говорил «угодили моему вкусу?». Что это значит? Сюда она напросилась сама. Это была ее давняя мечта. Она собирала информацию о бессмертных по крупицам. Всю свою жизнь. И тут такой шанс, увидеть все своими глазами. Первой приехать в этот мир. А он говорит, что ее направили сюда, выбрав из числа других возможных?.. Нет, он просто пугает ее. Но зачем ему это?

Калина покосилась на Вишнара. Он слушал рассказ одного из своих князей, но смотрел на нее. И когда их взгляды встретились, подмигнул. Словно сообщил — «Я пошутил».

— Зачем?

— Стариковские причуды.

Вот и все. И далее еще разговоры. Много, но ни о чем. Светская беседа, ни слова о политике. Пока не было сигнала от правителя, что можно. Он наслаждается вечером в обществе дамы или только делает вид, но никто не смеет навязывать ему свое, не осмеливается внести хоть малейшие изменения в праздное течение этого вечера.

— Вы всегда так мало пьете, Ягодка?

— Всегда.

— А я думал это из-за меня, — Вишнар в очередной раз загадочно улыбнулся, намекая, уж не боится ли она потерять голову от него, и Калина вновь проигнорировала его намек. Только вежливость, напомнила себе она. Очень важно его не оскорбить, но и принимать подобные шутки опасно. Кто знает, что за игру он затеял и к чему ведет? Никакое благожелательное настроение не может помочь ей забыть, что это вампир. Она ест торт, а он пьет на ужин кровь…

Когда прием пищи был окончен, Вишнар сообщил:

— Ваши покои будут в самой живописной части дворца. Вас ждет замечательный вид из окна. Желаю всем доброй ночи и жду всех утром на завтрак. Желательно невредимыми, с обычным объемом крови, — он посмеялся этой своей остроте и ушел в сопровождении охраны.

Члены делегации нерешительно переглядывались, не покидая своих мест. Настоящей беседы так и не произошло. Калина тоже сидела на своем месте неподвижно, когда услышала вежливое:

— Позвольте помочь?

Амир. Не оглянулась, потому что увидела его боковым зрением. Помог отодвинуть ее стул и жестом руки пригласил всех следовать за ним. Сразу за дверью большого обеденного зала их ждали солдаты, одетые в штатское — почти те же мундиры, только без оторочки золотом или серебром. Но это были солдаты. По мощным фигурам и выправке понять это было не сложно. Да и взгляды у них жесткие. Это не робкий персонал, что прислуживал за столом.

— Это что значит? — возмущенно пробасил генерал Васнецов.

— Ваша личная охрана. По приказу государя. Что бы вы чувствовали себя в безопасности.

— Понятно, — хмуро оценил старый вояка, и живописно посмотрел на своих коллег. — Естественно, свои апартаменты нам покидать нельзя?

— Почему же? Можно! Но днем и в сопровождении охраны. Мы не может рисковать дорогими гостями, — склонившись в очередном поклоне, ответил Амир. Но его учтивость не выглядела искренней, хотя именно так звучал голос.

Всех членов делегации повели по длинному, лишенному каких-то украшений коридору. Просто голые былые стены и черный блестящий пол. Но по мере движения всех разделили. Кого-то уводили в один коридор, кого-то в другой. На протесты был дан очередной условно вежливый ответ, и пришлось подчиниться.

Двигались очень долго, были еще лифт, коридор, узкая лестница, подъем вверх, затем новый коридор. Вскоре из членов делегации осталась одна Калина. В сопровождении лишь Амира, она шла куда-то в неизвестность, постоянно оглядываясь назад. По ее подсчетам они уже очень и очень высоко. Где-то на самом верху этого огромного дворца. Журналистка немало устала двигаться в неизвестном направлении.

— Что-то не так? — спросил мужчина после того, как гостья в очередной раз остановилась и наградила взглядом из серии «будет ли конец пути?».

— Почему вы конвоируете меня лично? — холодно осведомилась она.

— Конвоирую? Зачем же так грубо, Ягодка? — через край игриво спросил мужчина, очаровательно улыбнувшись.

Калина осадила вампира холодными глазами и слегка одернула:

— Я вам не Ягодка, солдат, а Калина Владимировна!

Бессмертный в улыбке обнажил свои крепкие клыки. Задела или нет, так и не поняла. Она жутко устала, а тут еще один кровосос и его неуместные заигрывания. Такое чувство, что у них тут засуха, а она дождь. Два год ждали, если судить по глазам… Не сдержалась и ударила словом. Не то что бы хотела обидеть, просто не любила фамильярность. Этот «парень» самолюбив, это видно, и не лишен тщеславия, Калина сразу поняла, словно все это самомнение сочится из него, проступая в выражении глаз и лица. Такой далеко пойдет. Даже по головам. Но колкость он проглотил, покорно отвесив легкий извиняющийся поклон, хоть и не лишенный иронии.