Берег надежды - Алексей Валерьевич Исаров

К большому удивлению Аменемхата, таким «владеющим собственным языком» оказались главный кобник Тёмных, Нергал, и балагур Тагирион. Хотя, казалось бы, Нергал первым должен был расстроиться наличию обманщиков-конкурентов, а от Тагириона часто исходили язвительные оскорбления по поводу и без. Но флотоводец Тагирион считал, что «божеские интриги его не касаются»:

— Пиратствуя на озере Нереведа, я вытрясал золотые листья и с поконников, и с демонопоклонников, вопили они одинаково и стоили друг друга по жадности. Какая мне разница, кому не отдавать дань — тебе, Тьме или кобникам?

— Узнаешь, когда твоя команда примет Тьму и отправит тебя на дно вместо якоря, — ответил Аменемхат. — Тьме необходимы порядок и подчинение, а я стою за свободную волю каждого дракона.

— Команды — пережиток иерархического строя, у нас же нет владык и слуг в новом обществе? — Тагирион с вызовом улыбнулся Аменемхату. Он качнул головой, оценив ответ, и повернулся к Нергалу:

— А ты уверен, что сможешь себя сдержать и, оказавшись в сердце лагеря Тьмы, не станешь творить ей превратности раньше, чем поведаешь нам, что они делают?

— Раскрытие секретов этой секты будет самой большой превратностью для неё, так что я соберу их как можно больше, прежде чем их покинуть… или возглавить её самостоятельно.

Солкар издал короткий смешок.

— Как и говорил — это лучшее, на что мы можем рассчитывать, — он глотнул немного сдобренного специями вина, бокал которого удерживал в лапе, пока шёл разговор, и снова рассмеялся.

— Что поделать, все предатели остались на Хардоле, — Аменемхат стал ходить взад- вперёд, выпрямив хвост. — Даже те, кто улетели к Тьмё — наивные и жадные простаки, которые по-прежнему уважают сородичей, только не понимают, что для них лучше. Тагирион, тебе предстоит вернуться в устаревшую команду, причём на правах матроса под Воплощениями-капитанами. И желательно не вести себя так, чтобы Тьма решила, что я могу отсыпать тебе больше листьев, чем она. Насчёт Нергала я спокойнее, поэтому его задача важнее — остаться при мне, но речами высказывать одобрение Тьме и приманить тех агентов Тьмы, кто, возможно, остался в моих городах.

— Разумно, — клацнул зубами Тагирион. — И действительно забавный план. Придумал сам или подсказал кто?

Аменемхат поднял уши, изображая удивление:

— Ты в самом деле никогда не высаживался погулять по городу на берегу прежде, чем его осадить?

— Конечно нет, кто бы меня пустил в уважаемый город? — Тагирион развёл крыльями. — А презренные города были так бедны, что даже мне их становилось жалко, я в таких ремонтировал корабль и набирал команду.

— Теперь получишь возможность оценить свою жизнь не со стороны командования, а взглядом подчинённого. Интересный опыт, не так ли? — Аменемхат сложил лапы на груди. Пират улыбнулся:

— Вспомню молодость, когда ширины моей пасти не хватало на весь корабль.

Тагирион ещё не долетел до мысов, когда увидел с неба уже достроенное вычурное здание со множеством горельефов и скульптур в виде уродливых демонов, драконьих скелетов и гниющих заживо, покрытых грибами кракалевн.

«Живописьненько» — заметил он про себя иронично. Фантазия Тьмы была довольно бедной, но искусно исполненное Воплощением-архитектором изображение мигом приманит к ней сторонников нужного толка.

Снаружи этого склепа находился всего один дракон — Арма, очень изменившаяся аурой за последнее время. Теперь у неё, как и у Намиры, она была чёрной — цвет, прежде у драконов, даже у Тёмных, не встречавшийся. Арма стояла у могильного камня, одного из нескольких, стоявших рядами под склоном холма.

— Уже начались несчастные случаи на стройке? — Тагирион спланировал к ней, но не приземлился, а облетал нешироким кругом. — На оживление душ не хватает? — Он прочитал надписи на камнях: Варлад, Арма, Тагирион… — Что же, приятно знать, что меня никто не собирается оживлять, а отправят мои бренные остатки на прокорм червям, — оценил он, испытывая острое желание улететь подальше и прочитать надписи ниже — с высоты сделать он это не мог. Кроме того, раз Арма стоит перед могилой, значит, он немного ошибся насчёт червей.

— Даже поглощая души, дракон не живёт вечно, — Арма жестом крыла пригласила его. — Если его не убьют в битве, он не переживёт смерть Вселенной.

— И потому ты решила составить здесь памятное упокоище заранее? — Тагирион осторожно приземлился, после чего принялся осматривать другие надгробия. На камнях были ничего не значащие имена, во всяком случае, он этих драконов лично не знал.

— Если этим драконам всё равно предстоит умереть, лучше убить их так, чтобы они остались живыми во Тьме. Так я убила Намиру и Арму, Варлада и… насчёт тебя — лишь тебе выбирать, как умереть, но это произойдёт скоро.

— Оптимизм — свойство всех Воплощений, да? — Тагирион не испытывал никаких особых чувств, глядя на свою будущую могилу. — Странно, что Тьма решила перебить всех своих слуг.

— Умирая на войне, ты не успеешь сохранить своё сознание, и все награбленное добро останется неведомо кому, пока не расплавится в огне умирающего солнца-Раата. Я дальновидна, поэтому уже не держусь ни за что, кроме себя самой в истинном понимании этого смысла.

Тагирион предполагал, что летит в безумный культ, но что ему поддалась столь волевая и мудрая драконесса, как Арма Наур, ученица самого Разора, что сверг демиурга Семаргла, представить не мог.

— Ладно… А есть способ служить Тьме, не жертвуя своей шкурой?

— Какой Тьме в тебе прок, если ты не готов пожертвовать ради неё всем собой?

— А какой ей толк от меня, если я буду служить ей только как очередное вместилище? — усмехнулся Тагирион. — Это уже не покровительство, а паразитизм, подселяться в чужое сознание.

— Твоё сознание чуждо даже тебе самому. Ты не исполняешь своей воли — каждый час ты служишь либо своему телу, либо другим драконам, либо инстинктивным и эмоциональным порывам, твои хозяева меняются чаще, чем ты делаешь вдохи. А моими телами владею лишь я.