Знамена Князя - Сергей Соболев

Хотя контейнер оказался пуст, сам факт такой находки указывал на то, что компания погорельцев так или иначе имеет отношение к изготовителям препарата «джанк» – если не напрямую, то через одного из поставщиков.

Если бы они не погибли все, причем при довольно странных обстоятельствах, то, допросив их, не исключено, удалось бы добыть какую-нибудь ценную информацию касательно все того же препарата «джанк».

Но что сейчас об этом говорить.

Любопытно, что на пепелище были обнаружены именно четыре обгоревших трупа. Ни одной лишней косточки, ни даже горстки человеческого праха. Ничего такого, что дозволяло бы уверенно говорить о том, что на момент возникновения пожара в коттедже, кроме этих четверых, была еще хотя бы одна живая душа. Сквозь оцепление к дому никто не смог бы прорваться. Объект был окружен так плотно, что и мышь не проскочит. К тому же допрошенные впоследствии сотрудники подтвердили, что в дом никто не входил. И, соответственно, никто оттуда не выходил, вплоть до того момента, когда от коттеджа остались одни головешки.

То есть еще раз подтвердилось то, что Уитмор знал и раньше. В доме, оцепленном сотрудниками ДЕА, находилось четверо. Не шестеро или сколько-то еще, а именно четверо. А все прочее, как рассудил про себя Уитмор, от лукавого.

В морге он «поплыл». Вряд ли на него так подействовало увиденное там. Скорее, это была реакция организма на все разом события последних суток. Но в этот момент ему откровенно повезло. Во-первых, ему не стали задавать никаких вопросов. Возможно, начальство тоже притомилось, хотя и не в такой степени, как он. А во-вторых, глава ДЕА, а с ним и крутой фэбээровец, который после своего появления заправляет здесь всеми делами, отправились в офис вице-губернатора, предупредив Уитмора, что у него в запасе есть час, который он должен израсходовать на то, чтобы привести себя в порядок и приготовиться к предстоящему серьезному разговору.

Получив передышку, Уитмор решил принять душ и поправить свой жизненный тонус при помощи хорошей порции крепчайшего черного кофе. В раздевалке в этот вечерний час не было ни одной живой души. Он сбросил с себя экипировку, включая нижнее белье, и сунул все это комом в большой пластиковый мешок. Затем взял из своего личного шкафчика банное полотенце и туалетные принадлежности, после чего направился в душевую.

По дороге ему пришлось нырнуть в кабинку туалета. Он едва успел добраться до унитаза, как его тут же вырвало. Хорошо еще, что все это произошло не в присутствии свидетелей, а не то его минутная слабость могла бы обернуться потерей авторитета среди сотрудников управления.

Жирный рвотный запах преследовал его даже в душе. Запах пепелища и поджаренного человеческого мяса. Он тщательно почистил зубы и прополоскал горло мятным эликсиром. Затем, встав под тугие струи воды, принялся ожесточенно драить себя мочалкой, щедро расходуя при этом шампунь и мыло.

Спецгруппа, которую перебросили в Лос-Анджелес по воздуху, прибыла на место в 06.40. Коттедж сгорел за каких-то десять минут, и пока Уитмор решал, пропустить ему к дому пожарных и спецтехнику или же этого делать нельзя, тушить там уже было нечего. Командир спецгруппы, по согласованию с руководством, взял на себя общее командование, так что Уитмору, по сути, все это время доводилось быть у него на побегушках.

Двух операторов, работавших в штабном фургоне и обслуживавших электронный комплекс связи и наблюдения, увезли на военную базу и учинили им там допрос. Этих людей надежно изолировали, и даже Уитмор не имел теперь к ним прямого доступа.

Начальство прибыло на место недавнего ЧП в половине одиннадцатого утра. Роберт Кеннет, директор федерального Бюро по наркотикам, прибыл с полудюжиной спецагентов ДЕА. Босс повел себя очень странно. Прежде чем выслушать от Уитмора подробный доклад о случившемся, он полушепотом, так, чтобы не слышали другие, произнес дословно следующее: «Будьте предельно внимательны, Уитмор… То, что произошло здесь, у вас, – уже в прошлом. А нам с вами следует, прежде всего, заботиться о будущем».

Очень скоро выяснилось, что главным действующим лицом в этой истории является заместитель директора ФБР Даркмен. Во всяком случае, этот субъект уже с первых минут своего появления в Лос-Анджелесе стал вести себя более активно, чем его высокопоставленные коллеги из других ведомств. Прилетел он, кстати, из Вашингтона тем же самолетом, что и руководство ДЕА. В свиту фэбээровца входило около двух десятков агентов, приписанных к Управлению спецпрограмм ФБР. Ему же, как выяснилось, напрямую подчинялся командир спецподразделения, базирующегося в Форт-Брэгге и теперь по тревоге переброшенного на борту военного транспорта в Калифорнию.

Поначалу у Чарльза Уитмора сложилось мнение, что даже сам Кеннет в каких-то аспектах этого странного дела зависит от фэбээровца, хотя первый из них, возглавляющий мощнейшее, известное на весь мир Бюро по наркотикам США, занимает, казалось бы, более высокий пост, нежели второй. Но стоило ему как следует пораскинуть мозгами, как он тут же смог отыскать довольно простое и логичное объяснение этому несколько озадачившему его на первых порах факту. Кеннет, если верить слухам, просачивающимся из центральной штаб-квартиры, является блестящим мастером аппаратных игр. Мало кто знает, чем он занимался в течение четырех с лишним лет после того, как подал в отставку с поста заместителя главы ДЕА. Одни говорят, что Кеннет лоббировал через свои связи в Вашингтоне интересы крупнейших фармацевтических корпораций, выступая в роли высокооплачиваемого «консультанта», другие же утверждают, что он в эти годы продвигал какой-то собственный бизнес. Несомненно одно: Кеннет, неожиданно для многих вернувшийся в ДЕА, причем в ранге главы ведомства, как и в прежние годы, предпочитает держаться несколько в тени, одновременно демонстрируя потрясающую работоспособность, нестандартность мышления и умение «примагничивать», вовлекать в сферу своих интересов самых разнообразных людей. И еще он, как никто другой, наловчился в трудных ситуациях переводить стрелки на других, благо у опытного чиновника всегда найдется под рукой пара-тройка кандидатов в стрелочники…

Наряду с Даркменом, чьи люди сразу же по прибытии взяли ситуацию под свой контроль, Уитмору довелось пообщаться в последние часы с еще одним любопытным типом. Это был рослый, хорошо сложенный мужчина лет тридцати пяти, одетый, как и многие другие из собравшихся здесь, в плащ и шляпу. Он и еще несколько людей в штатском появились в оцепленном полицией квартале несколько позже остальных и, что удивительно, сразу же вступил в контры с самим Даркменом. Фэбээровец хотя и выглядел крутым сукиным сыном, вновь прибывший почему-то не счел нужным считаться с этим обстоятельством. В присутствии Даркмена, равно как и другого начальства, он держался подчеркнуто независимо, так, словно был любому из них как минимум ровней.

Он хотел о чем-то переговорить с Уитмором, причем наедине, но высокопоставленный фэбээровец почему-то воспротивился этой его просьбе. Незнакомец, который вел себя в этой чреватой, как показалось Уитмору, межведомственным конфликтом ситуации предельно спокойно, не стал с ним особо спорить, а обратился с той же просьбой к подошедшему к ним заместителю Кеннета – сам Роберт Кеннет, проведя в районе инцидента не более четверти часа, отправился с частью своей свиты в местную штаб-квартиру ДЕА. Последний замялся, по всему было видно, что он попал в сложное положение. «Мне организовать звонок в Вашингтон? – вежливо поинтересовался у них незнакомец. – Вы именно этого оба добиваетесь?» Уитмор мог лишь гадать, кого именно намеревался потревожить своим звонком в столице этот человек в штатском… Как бы то ни было, одного лишь намека на возможное вмешательство какого-то важного лица оказалось вполне достаточно, чтобы Даркмен, нахмурившись подобно грозовой туче, дал требуемое «добро».

– Эндрю Сатер, – представился незнакомец после того, как они отошли в сторону. – Ведущий специалист Агентства по безопасности высоких технологий… Расскажите мне, Уитмор, о тех странностях, которые вы сами подметили во всем этом происшествии…

Поначалу Уитмор, испытывавший чувство усталости вкупе с раздражением, едва цедил слова сквозь стиснутые зубы, но затем неожиданно для себя разговорился. В отличие от тех, кто допрашивали его ранее, Сатер казался в высшей степени компетентным человеком. Проговорили они минут двадцать или чуть больше. Уитмор был абсолютно откровенен, хотя по натуре он был человеком отнюдь не болтливым. Впрочем, Сатера больше интересовала техническая сторона дела, так что ничего лишнего, из-за чего на него могут разгневаться вашингтонские боссы, он, кажется, не разболтал…

– Мистика какая-то, – сказал он Сатеру. – Сам не понимаю, как такое могло произойти. Я слышал краем уха, что нечто подобное произошло в Бостоне, но сам сталкиваюсь с подобными вещами впервые.