Игры света и тьмы - 1 - Юлия Ветрова

«Где он сейчас?» — промелькнула в голове непрошенная мысль, и Инэрис совсем не удивило, что думает она вовсе не о Нолане, а о ком-то другом.

Она соврала. Иса думала о Дезмонде каждый год. Мысленно задавала себе вопросы, на которые мог ответить только он. И тут же выругавшись на собственную глупость заставляла себя их забыть.

«Какой была бы жизнь с ним?» — Иса обвела взглядом заваленную грязной посудой кухню. Дезмонд не выглядел хозяйственным или аккуратным, но почему-то Иса не могла представить, чтобы в его доме царил такой бардак. «Что за глупость?» — тут же отругала она себя. Достала сигарету и закурила, не открывая окна.

Стоило втянуть горлом горький дым, как под рёбрами натянулся тугой комок боли. Иса закашлялась.

— Этого только не хватало… — пробормотала она, придерживая рукой больное место и слабо массируя, в ожидании, когда приступ закончится.

В первый раз это случилось с ней больше шестисот лет назад. Тогда Иса не придала происходящему значения — слишком много душевной боли жило в ней, после потери Авалона, чтобы придавать значение телесной.

Теперь она понимала, что всё началось гораздо раньше.

Битва у Фаэны…

Штурм крепости Готфрида…

Убийство воинов Ордена, предавших огню её потайную землю…

Всё это были звенья одной цепи, шаг за шагом подводившей её к концу. Искажение внутренней энергии — единственная болезнь, от которой не было лекарства в империи. Силы, которые тут, на Земле, называли магией, истоком имели саму жизнь. Были те, кто черпал их из вне — как её сестра и другие адепты Тёмной Дуги. Были те, кто считал для себя неприемлимым брать чужое. Иса знала, что в других обстоятельствах её резерва хватило бы и на тысячу лет, и на две. Вот только тогда, после войны, эфир Земли был так сильно выжжен, что любое использование внутренних сил давалось здесь в десятки раз сложней.

Иса и не любила их никогда, предпочитая любым ментальным фокусам добрый меч или винтовку. Но бывали случаи, когда удержаться не могла.

Последний такой случай настиг её два года назад, когда на Землю пришла Элеонор.

С тех пор приступы стали намного чаще, и Иса знала, что далье будет хуже.

«Я умру здесь», — с горечью подумала она. «В чужом мире, которому подарила тысячу своих лет. Умру, так никогда и не увидев звёзд».

«Поменяла бы ты что-нибудь, если бы могла? Пошла бы ты с ним… тогда?» — спросила она себя и тут же ответила: «Нет. Никогда».

Размышляя об этом, она невольно снова задумалась о Дезмонде и о целом мире, который остался там, наверху. Который Иса закрыла для себя, о котором запретила даже думать.

Долгие столетия она мечтала отыскать остатки Империи, мечтала найти способ подняться обратно в небо. Она сама не знала, когда пришло осознание, что там, наверху, для неё уже не найдётся места. «А может быть, я просто стала бояться…» — думала она.

Признаваться в собственных страхах ни себе, ни кому-либо другому Иса не любила. Потому она заставила себя сосредоточиться на еде и не думать больше вообще ни о чём.

Руки Нолана легли ей на плечи, когда стаканчик с воком уже опустел. Иса расслабленно откинулась в его объятия.

— Наконец-то. Ты в кои-то веки вернулся до рассвета.

— Ис, прекрати говорить гадости.

Руки напряглись, но не исчезли. Иса сделала вывод, что Нолан всё-таки мудрее неё. Хотя бы чуть-чуть.

Она не хотела портить момент, но с собой ничего поделать не могла. Чем дальше, тем больше прорывалась наружу застарелая обида за то, что всё не сложилось. Когда-то давно этот человек казался ей лучшим на Гее. Потом казался лучшим, но потерянным. Потом самым ненавистным, снова лучшим и так по кругу.

В какой момент бесконечное колесо любви и ненависти с треском рассыпалось горой обломков, Иса не знала.

— Меолан… Ты когда-нибудь думал о том, почему у нас ничего не выходит?

Руки Нолана на мгновение сильнее сжали её плечи, а затем резко исчезли. Нолан шагнул в сторону и опустился на сиденье дивана под углом к ней.

— Что-то произошло?

Иса закрыла глаза и покачала головой.

— Просто вдруг стало интересно… Думаешь ты об этом хоть иногда, или нет?

— Нет, — честно ответил Нолан и Иса недовольно поджала губы, но он не обратил на это внимания. — Потому что я не думаю, что у нас ничего не вышло. Мы прожили много счастливых дней вдвоём. Даже если у нас не всегда всё хорошо.

— Нолан, мне кажется, я хочу уйти, — задумчиво произнесла она.

Нолан вздрогнул. Пальцы на плечах Исы сжались сильней.

— Кажется, или хочешь? — уточнил он.

— Я не знаю. Может быть, я хочу уйти и подумать, а?

Нолан молчал. Иса почти физически ощущала, как тому не нравится это решение.

— Я должен попытаться тебя удержать? — спросил он.

— Не знаю, — Иса повела плечами, и ладони Нолана соскользнули по её рукам.

— Что изменилось?

— Не знаю, — снова ответила она, хотя уже говоря эти слова, Иса понимала, что знает. Что-то настолько яркое и болезненно знакомое сегодня ворвалось в её жизнь, что она не могла оставаться в неподвижности. Ей мучительно требовалось что-нибудь поменять.

Какое-то время Нолан молчал.

— А Ариви? — наконец спросил он.

— Она не удивится. И всё поймёт.

Снова на какое-то время над комнатой повисла тишина.

— Я переночую в лаборатии, — после долгой паузы сказал Меолан. — Это не значит, что я ушёл. Поговорим завтра, хорошо?

Иса ответила кивком. Несколько минут она оставалась неподвижной, пока дверь не захлопнулась у неё за спиной.

И хотя Нолан не желал в это верить, она знала, что на сей раз это действительно всё.

Дезмонда окружала темнота.

Саднили руки, истёртые кандалами. Дезмонд пытался разомкнуть их так и сяк всю ночь, потому ни на мгновение не погрузился в сон.

До рассвета оставалось ещё несколько часов. Дезмонд убеждал себя, что несколько часов это шанс. Он почти верил в это — по крайней мере, больше верить ему было не во что.

Устав от бесплодных попыток, он скрючился на полу камеры. Дезмонд понимал, что нужно искать путь к спасению, но вместо этого думал о том, что всё не может случиться так. Слишком просто и слишком быстро. Слишком глупо. Сотню раз посмотреть в глаза смерти, чтобы встретиться с ней случайно, не успев разобраться, что к чему. Казнь назначена на рассвете. Никогда Дезмонд не думал, что будет мечтать, чтобы ночь продлилась подольше. Хотя, что она даст, эта ночь? Оковы ордена Эцин крепки, их