Поиск-90: Приключения. Фантастика - Юрий Уральский

— Я ездил к Сереге Паршину, — ответил Сидоров. — Мы с ним…

— Паршина нет в Лесном уже два месяца. А вас видели там в декабре.

— Мне надо было Паршина, — уперся Сидоров. — Я заезжал…

— Ну, а квартиранта его вы там встречали?

— Встречал, — кивнул Сидоров. — Но фамилию не знаю. Зовут вроде Витька. Это все. Никаких дел у меня с ним не было.

— А кто вам звонил в лагерь вчера утром? — спросил я.

— Вчера?.. — переспросил Сидоров, и было видно, как он побледнел.

— Да, да. Вчера утром, — не давая ему опомниться, подтвердил я.

— Никто мне не звонил, — резко и зло сказал Сидоров и отвернулся. — Не впутывайте меня ни в какие дела!

— Мы и не впутываем, — усмехнулся Пискунов. — Мы, напротив, пытаемся вас выпутать.

— Я ни в чьей помощи не нуждаюсь, — раздраженно сказал Сидоров.

— А зря, — наставительно заметил Пискунов. — Вот посмотрите. — Он положил перед Сидоровым фотографии трупа Красноперова.

Сидоров с напускным равнодушием, но очень внимательно посмотрел на снимки.

— Ну, как? — спросил Пискунов.

— Он… мертв? — губы у Сидорова мелко дрожали. — Да?..

— Да, — подтвердил Пискунов.

— Можно мне подумать? — попросил Сидоров и облизнул пересохшие губы.

— Ради бога, — разрешил Пискунов. — Но недолго.

— Нет, нет… — заторопился Сидоров. — Я… я… надо подумать…

— Думайте, — повторил Пискунов. — Кто же вам мешает. В вашем распоряжении четыре часа, то есть до пятнадцати ноль-ноль. Устраивает?

— Спасибо, — почти шепотом произнес Сидоров.

Но допрос Сидорова так и не состоялся. В два часа в отдел позвонил Ханов и сообщил:

— Минуту назад в дом Терентьева пришел какой-то мужчина. На вид лет пятидесяти. Высокий. Одет в старое, потертое пальто с каракулевым воротником, на голове шапка «пирожок», на ногах валенки. Седой. Сильно прихрамывает на левую ногу.

— Как он себя вел? — спросил я.

— Как будто впервые пришел по этому адресу. Когда шел по улице, внимательно смотрел на номера. Что делать?

— Держите дом под наблюдением. Ничего не предпринимать. Я выезжаю.

— Помощь нужна? — спросил Пискунов, по тону разговора догадавшийся, что произошло нечто чрезвычайное.

— Да. Срочно собери группу, и пусть она будет наготове. По первому сигналу оцепляйте район, прилегающий к дому Терентьева. Вот приметы визитера. Все.

Прихватив по дороге инспектора уголовного розыска Патрушева, я выскочил на улицу.

— Садись за руль, — приказал я Патрушеву. — Ты лучше знаешь город. И жми на полную катушку.

Патрушев вывел «Жигули» со двора.

— Когда подъедем к дому, — инструктировал я Патрушева, — загоняй машину в кювет. Будем буксовать.

Машина выскочила из переулка на улицу Первомайскую. С момента, как Ханов позвонил в отдел, прошло всего семь минут. Загнав машину в сугроб, мы осмотрелись.

Улица была пустынна.

Я вышел из машины. Сели мы здорово. Наклонившись и разгребая снег руками, я внимательно следил за домом Терентьева.

Так прошло минут семь-восемь. Какая-то смутная тревога стала подыматься во мне.

«Неужели опоздали? — обожгла мысль. — А где же Ханов с группой наблюдения?»

Но, сколько я ни вглядывался, щуря глаза от сверкавшего под солнцем снега, улица была так же пустынна. Я плюнул в снег и сел на капот «Жигулей», безнадежно обводя взглядом убегающие под гору дома.

Неожиданно из-за угла дома, метрах в пятидесяти от нас, появился Ханов. Сделал мне знак рукой и вновь исчез. «Молодец! — невольно вырвалось у меня. — Значит, этот тип еще в доме». Соскочив с капота, я забежал за машину и, стукнув кулаком по багажнику, подал сигнал Патрушеву.

— Давай, газуй!

И работа началась. Снег летел из-под колес. Я старался вовсю, раскачивая машину. Но сели мы прочно.

Патрушев, заглушив двигатель, повернул в мою сторону голову и ехидно улыбнулся.

Я с остервенением сбросил пальто и снова налег на машину. Патрушев газовал на полную катушку. Я бегал вокруг машины и орал во всю глотку.

— Тьфу! — вконец вымотавшись, я встал в полный рост, разминая затекшую спину.

Патрушев вылез из машины и, все осмотрев, поскреб затылок.

— Вляпались не на шутку! — засмеялся он.

— Не ропщи, вылезем, — заверил я и полез в багажник за лопатой. Но лопаты там не оказалось.

Патрушев осторожно тронул меня за плечо и взглядом указал в сторону дома Терентьева. Во дворе стояли Колесов и неизвестный мне мужчина. «Все так, как описал Ханов, — подумал я. — И что он суетится?» Действительно, мужчина все время порывался выйти за ворота, но Колесов своей неторопливостью сдерживал его. Он кого-то ждал.

Наконец из дома вышла мать Терентьева и открыла ворота. И тут у меня возникла отчаянная мысль. Когда Колесов и мужчина вышли за ворота, я, набрав полные легкие воздуха, крикнул:

— Эй, мужики, помогите!

Мужчина и Колесов остановились. Колесов что-то сказал мужчине, и тот, утвердительно кивнув, достал сигарету и стал чиркать спичкой. Колесов направился в нашу сторону.

Патрушев сел за руль и дал газу. Мы с Колесовым налегли на багажник.

— Кто это? — спросил я.

— Назвался Дмитрием Петровичем. Сказал, что есть дело и что якобы Кривой за меня просил.

— Что он еще говорил?

— Сказал, что жить теперь я буду в другом месте.

— Будь осторожен. Мы все время рядом. Связь по телефону Пискунова.

— Постараюсь, — Колесов улыбнулся. — Ну, взяли…

Мы подналегли, и машина выскочила на дорогу.

Мужчина стоял и курил.

— Вас подвезти? — спросил я. — В знак благодарности…

— Ехай, ехай, — Дмитрий Петрович махнул рукой. — Ездоки…

Я сел в машину, и вскоре мы были уже на центральной улице города. Но там, на окраине, остался Ханов с ребятами, и они должны были довести Колесова и «Дмитрия Петровича» до места.

В отделе, прямо в дежурке, меня встретил Пискунов.

— Ну, что?

— Все в порядке.

— Кто же это такой?

— Поживем — увидим. Но похоже, что карась крупный.

— Не сорвалось бы, — озабоченно сказал Пискунов.

— Теперь не сорвется. — Я рухнул на стул и устало вытянул ноги. Все тело била нервная дрожь.

Раздался телефонный звонок. Пискунов сдернул трубку. Разговор длился недолго.

— Этот мужчина привел Колесова в дом номер шесть по переулку Сивенскому.

Еще через пятнадцать минут мы знали, что по указанному адресу живет Мигалева Авдотья Поликарповна, 1910 года рождения. Проживает здесь около года. Купила этот дом одиннадцать месяцев назад. Приехала на станцию Гора из Куйбышевской области. Причина приезда неизвестна.