Верхняя пуговица. Ъ-космоопера, неизбежность человеческой истории - Мария Буркова

Но вот незадача – и верно, полутора лет и неизвестно ещё сколько сожженных из-за них будущих как ни бывало, а всё как будто тогда, и Темпл не чувствует себя вправе прикоснуться к Джине, как мужчина. Да, они целовались в камере Лигаполиса – что это меняет? Они могли погибнуть через пять минут – кто ж знал, что вместо патрулей придётся встретиться с кхаргами. Тогда это была бы всё же победа над всеми злыднями, что желали смерти ему и ей – а сейчас он может снова проиграть полностью, если Джина снова захочет уйти. Она ещё молода, он же никто, просто старый друг, ага. Как всё ужасно, всё-таки. Есть несколько недель – но что они значат, если был уже год, что пролетел без толку и как один день. Раньше Скайстон был просто контрабандистом – теперь он сделался врагом всей Лиги, а на Империю рассчитывать давно не приходится. Джина же свободна – и любой штабс-капитан с имперского крейсера, у которого глаза на месте… Стало холодно и нестерпимо захотелось застонать. Или это просто дрожь из-за отходняка от стимуляторов? Этой беды ещё не хватало, да и сердце, кажется, начинает опять пошаливать, в груди давит страшно и будто дыра с колючим осколком. Ах, как нехорошо и невовремя, но этого следовало ожидать…

Скайстон сжал ладонь в кулак так, что хрустнули пальцы, но ужасное ощущение продолжало нарастать, ещё и проблемы с дыханием начались. Пришлось заставить себя подскочить и рвануться к ящику с пластинами медкомпа, вытащить оттуда нужные капсулы и раскусить немедленно. Вроде помогло. Вроде всё совсем несмертельно, но до чего же муторно. Темпл вернулся на диван, но смог только сесть, подперев локтями колени и уложив лицо на ладони. Он надеялся, что переждёт, но зря – начались какие-то блуждающие боли в коленях и запястьях, кажется, даже воротник куртки начал его душить. Хорошо, куртку долой – последний глоток из фляжки, и нужно всё же лечь, даже ценой сна с кошмарами в итоге. Иначе эта беготня загонит его окончательно – сколько же лет он только и бегает всюду? Неужели десять? А если ещё и учёбу посчитать сюда же? Неудивительно, что забегался, этак можно и упасть – и тогда только плащом и накроют. В лучшем случае.

Колени по очереди предательски хрустнули, когда Темпл улёгся на спину. Когда же наконец полегчает? Неужели уже никогда? До чего же холодно, как давно ему так холодно? Только последние полгода или с той ужасной ночи в лесу, когда он как-то дополз на локтях до порога монастырской часовни? Скайстон стиснул зубы покрепче и накрылся плащом. Надо бы радоваться вообще-то, он ведь успел, сделал. Кейтар точно похвалит – даже без сомнений, надо было ему рассказать про Гардар всё-таки, жаль, что случая не представилось в этой проклятой беготне. Кейтар, он ведь тоже спас мне жизнь тогда, когда выстрелили в спину. Нет, когда мы с ним попали в те адские пески Кордариджи, у меня было сил побольше – да и седины не было. К чёрту, пусть себе блестит – пилоты волосы не красят. Если это пилоты, конечно, а не клоуны. Чёртовы ломки, как же тяжело-то… Бывало ведь и хуже – мог же вынести, чего сейчас подыхаю? Как грустно…

Джина шевельнулась и повернулась на другой бок, лицом к нему. Молчать и не открывать глаза – пока нет полного контроля над собой, надо делать вид, что заснул. Да она вроде и не проснулась, дышит также, тем лучше. Ну и хватка у неё, сонной – этакое крепкое объятие, однако. Не вырываться же теперь.

– Темпл, ты здесь? – голос был явно из глубин сна, но очень настойчив.

– Да, конечно, Джина, я с тобой.

– Не вздумай никуда уходить, понял? Я тебе не позволю! – о манере разговаривать во сне у принцессы ничего толком неизвестно, но тон, которым это было сказано, не оставлял сомнений в серьёзности сказанного.

– Хорошо, хорошо, – Темпл почувствовал, что наконец проваливается в сон и так сильно, что даже не успевает обрадоваться тому, что только что услышал. Силы действительно кончились, но и холод на время отступил. Скайстон уже не слышал своего дыхания – оно стало ровным и спокойным, как и положено чуть повзрослевшему мужчине в объятиях своей женщины. Несколько часов безмятежного сна – вот и всё, чего его телу не хватало, но именно отсутствие вовремя этой простой вещи унесло ужасное количество жизней космолётчиков самых разных возрастов. Не взирая на все усилия реаниматологов после…

III

Рыжий туман с чёрными трещинами. Нет, не туман, похоже, пламя – но сквозь него ничего не видно. Где это и что это? Почему так жарко и нечем дышать, но я сознании? От такого спазма дыхания умирают быстрее, чем обычно, но ничего не меняется, только чернота и непрозрачный оранж, мерцают и не двигаются. Может, просто уже случайно умер, где же хотя бы боль? Ничего вокруг, только эта рябь и жара… Невыносимо, но не кончается. Как же быть, что делать? Помогите, кто-нибудь, пусть хоть что-нибудь изменится! Я же ничего не чувствую, но мне ужасно плохо, значит, я жив? Или уже нет и не вернусь отсюда? никакой даже боли, но душно, душно и… страшно. Нет, я против, не так, как-нибудь иначе! Оно не кончается и усиливается, так не бывает, но есть – неужели это насовсем? Я не согласен, но неужели нечего сделать? Не хочу, не хочу! Чёрная полоса будто шевельнулась… БОЛЬНО! Но где же отключка? Почему нет? Боль такой силы в природе быть не должна… Ещё одно чёрное шевеление… нет, не надо, БОЛЬНО! Третье, пятое, семнадцать… Сколько уже раз? Я так не могу! Неужели оно так и будет? Не надо, мне БОЛЬНО!

Мокрое полотенце на лбу. Ладно. Руки ноют в суставах, пакостно, но терпеть можно. Кажется, лежу – что там с правым коленом, хрустит? Значит, жив покуда. Попробуем с этим как-то разобраться тогда, что-то веки опять прилипли, что ли? Так, меня зовут по имени, понял, дыхалка вроде работает. Неужто пронесло? ВОДЫ! Ага, горло работает, значит, пронесло. Ну, и где я? Кому там ещё нужен этот полудохлый Темпл Скайстон? Веки ворочались, как свинцовые, но всё же глаза открыть удалось. Ага, дома, то есть у себя на «Демоне». Уже неплохо. Джина. Смотрит якобы сурово – ну, испугалась, надо полагать. Вот же подлость, оказаться с ней рядом и быть такой развалиной. А это ещё что, пластины медробота на предплечье? Кто её учил таким вещам, интересно? Уж точно не я. Так, что там у нас стряслось, докладывай, долбаная электроника… М-да… Я бы на месте Джины тоже испугался. Тут надо кое-что радикальное уже, не то при попытке встать в полный рост можно рухнуть раз и насовсем. Что ж я совсем не подумал, что кхарги тупо жахнут по площадям, вот оно меня и накрыло…

– Джина, ты в порядке? – голос как из бочки, ну да ничего, хоть получается говорить.

– По сравнению с тобой – великолепно, знаешь ли, – какой капризный тон, однако, можно было бы и обидеться, ну да не стоит, перенервничала же, факт. – Что за блажь умирать так часто, Темпл Скайстон? Меня это совсем не устраивает, прекращай такие забавы.

– Я не нарочно, просто твоё отсутствие действовало на меня плохо. Мне жаль, но придётся тебе ещё раз мне помочь, и прямо сейчас, – ага, я ещё не разучился улыбаться, странно даже…

– Говори, что делать, – тон совсем деловой, но приятельский. Как раньше…

– Белый кейс вот там, в углу. Тащи сюда, только осторожно. Вот, давай ставь. А сейчас отвернись от меня, пожалуйста, я скоро.

Вроде не обиделась. Значит, у меня есть шанс, и она не думает обо мне скверно. Хорошо бы. Так, вино от Литургии осталось, это очень кстати. Господи, прости меня, грешного, но если я не доведу дело до конца, моим подопечным помогать будет некому. А они ни в чём не виноваты. Пусть Джина делает, что хочет, но её нельзя было оставлять там. На Гардаре она хотя бы будет в безопасности и отдохнёт. Не надо её сейчас пугать моей смертью, она и так достаточно пострадала. Или уж помоги им сам, если я уже слишком далеко зашёл…

– Всё, Джина, поставь, как было. И… нужно подождать несколько минут. Только не пугайся, если я кончусь совсем, ладно? Ну, это со всеми бывает, не надо этого бояться. На Гардаре похороните, а инструкции все я оставил, второй пилот найдёт их легко, – слова получались какие-то будничные, да и голос, кажется, сел. – И не смотри на меня так, я бы сам хотел остаться с тобой надолго, но это уже не от меня зависит, – что это у меня с дыхалкой, садится, что ли? Тогда уж поскорее бы, чтоб не затягивать…

– Ты что это несёшь, моя драгоценная развалина?! – похоже, она вовсе не рассердилась, хотя хочет такой казаться, да уж, куда я полез со своими амбициями… – Если тебе настолько плохо, то цепляйся за меня, Темпл, прорвёмся, нам привыкать, что ли? – она обхватила плечи и талию, это очень здорово и… невыносимо, от этого хочется рыдать, если бы хватало сил ещё. – Я вовсе не хочу тебя терять ещё раз, пойми ты это, наконец, пожалуйста, Темпл! – так, это что-то новенькое, так она на меня ещё не смотрела…

Рискнём, Саймон Флэш? Чего тебе терять, когда уже всё закончено? Ты же всегда хотел это знать, не так ли?