Воители трех миров - В Фёдоров

Шаман, "аттестованный" на высшую категорию, мог выполнять все ритуалы, необходимые для отдельных сородичей и в целом для рода. А их было немало — кроме сопровождения душ умерших, возвращения душ больных и ис-прашивания детских душ, он занимался предсказаниями и гаданиями, наделением волшебной силой охотничьих амулетов, проводил несколько раз в год большие обряды общего характера Так, весной, в месяц отела олених, шаман обращался за благодатью к самой Энекан буга, просил ее проявить щедрость в летнем обновлении мира, а осенью "летал" на небеса за упомянутыми уже душами шерстинками промысловых зверей и "очищал" охотников перед началом нового сезона.

Перед началом такого камлания шаман, как обычно, скликал духов-помощников и просил, чтобы они сопроводили его в верхний мир. Поскольку мы еще не рассказывали о подобных "полетах за добычей", то есть смысл это сделать "По представлениям эвенков, во время обряда чирки, летящие сзади, являются непосредственными сторожами стаи птиц и шаманской души. Во время полета они первыми обнаруживают опасность враждебных шаманов и злых духов — предупреждают гагару, гагара — лебедя, лебеди — орла (он является вожаком и защитником всей стаи птиц) Орел начинает кружиться вокруг летящей стаи с шаманской душой и никого не подпускает Если же "бой" неизбежен, то орел вступает в него, а все остальные птицы разлетаются в разные стороны, превращаясь в других, более мелких птиц или насекомых, и быстро возвращаются домой С этого момента "бои" шаманских духов продолжается на земле Духи перевоплощаются в образы тигров, медведей, лосей, изюбрей и т.д. После победы над противником обряд повторяется вновь. В противоположном случае враждующие духи "поедают" шаманскую душу и роду грозит опасность вымирания". "Если же путешествие птиц с шаманской душой проходит спокойно или орел без всякого труда отгоняет враждебных духов, то путь шаманской души продолжается до самого конца, с небольшими перерывами около тагу. Во время отдыха шаманская душа и духи питаются, набираются сил и "летят" дальше.

"Вот в своем пении шаман оповещает что он достиг конечной цели и предстает перед Энекан буга. Объясняет ей, что он пришел из бедных мест и просит выделить охотникам зверя, и она бросает ему в бубен шерсть — души всех зверей Шаман ее собирает". “Набрав" душ разных зверей, шаман поет о том, что он с табуном животных быстро возвращается назад, присматривая, чтобы часть их не выкрали враждебные духи.

Наконец шаман "приземлялся", "выпускал" зверей в ближнюю тайгу и "отправлял на отдых" духов. На следующее утро он опять собирал своих невидимых помощников и просил их, чтобы они "очистили" охотников от дурного глаза и приставших к ним злых духов. Для этого соплеменники, окуриваемые дымом багульника и подталкиваемые бубном, трижды проходили между ног большого идола-чичипкана. Затем следопыты совершали магическую охоту, "убивая" чучела из прутьев, имитируя их разделку и возложение "костей" на лабаз. Считалось, что весь этот долгий и непростой двухдневный ритуал гарантировал удачный промысловый сезон.

В других местах шаман возвращался из верхнего мира в образе оленя, помощники "ловили" его арканом, а он при этом "стряхивал" с себя шерстинки, символизирующие все тех же желанных зверей.

Рассказывая о мистических путях-дорогах шаманов и упоминая родственным эвенкам орочей, В.Н.Басилов пишет: "Орочи думали, что шаманы могут совершать путешествия и на солнце, но делают это редко, так как ничто, кроме жажды подвига, не влечет их туда. Путешествие это сопряжено с большой опасностью. Источник опасности — девушка, живущая на солнце. Взглянув в ее лицо, можно ослепнуть; подойдя к ней близко, можно сгореть. Чтобы попасть на солнце, надо сначала прилететь на луну, от которой идет единственная дорога к солнцу. Душа шамана начинала свой головокружительный путь на крылатой лошади, затем мчалась на клубке ниток, на крылатом тряпичном мяче, а к солнцу приближалась в железной лодке с крыльями. Возвращение назад было не лишено удобств: душа опускалась на землю в крылатом железном гробу. Перед самой землей гроб исчезал, душа шамана приземлялась и возвращалась к своему хозяину".

Этот же автор о собственно эвенкийском космическом путешествии шамана сообщает следующее: "Проникнув через отверстие (рядом с Полярной звездой — В.Ф.) на нижний небосвод, шаман поднимался к божествам, которые живут на ярусах, расположенных выше. Путь был нелегок. Проходя по "землям" "верхнего" мира, эвенкийский шаман изнывал от жары, когда ему приходилось приближаться к солнцу; он дрожал от холода, когда проходил сквозь снеговые тучи, или бывал промокшим с головы до ног в слое дождевых туч; он валился от ветра, когда пересекал "землю" ветров". Как мы уже упомянули, для своих ритуалов эвенкийские избранники духов вместе со своими помощниками сооружали так называемые шаманские чумы. Возведение таких своеобразных таежных "храмов" — одна их ярких особенностей "лесных людей". Первооткрывателем их среди ученых считается А.А.Макаренко, который, будучи сотрудником этнографического отдела Русского музея, в 1907 году на Подкаменной Тунгуске обнаружил какие-то "странные шалаши, окруженные истуканами". Поначалу исследователь не мог определить их точного назначения, но в следующей экспедиции 1913 года уже классифицировал как "шаманские юрты" и ввел подобное понятие в литературу. Но это, конечно, не означает, что шаманских чумов не существовало в более раннее время. Мы с вами помним, как Ф.Матюшкин почти столетием раньше встретил во время путешествия в горах Якутии, по словам его проводника, "дом, в котором живут черти" и стал в нем свидетелем камлания тунгусского шамана. Естественно, "храмы" среди тайги были еще и до него.

Кстати сказать, если африканцы в своем Бенине громко называют Храмом питонов обычную, почти символическую хижину, где обитает с десяток упомянутых пресмыкающихся, то эвенкийский шаманский чум тем более может претендовать на название "храм". И даже без кавычек. Но мы будем менее амбициозными и все же сохраним их.

Дело в том, что шаманский чум на самом деле являлся целым комплексом из трех частей. Основа его — обычное для тунгусов по форме и конструкции таежное жилище, но большое и вместительное, рассчитанное на общественное действо. Возводилось оно строго ориентированно — входом на восток, а затем с двух сторон дополнялось галереями восточного и западного направления, каждая из которых, по выражению Ю.А.Ямпольской, "представляла собой сложный комплекс деревянных монументальных фигур". Западная галерея символизировала путь в нижний мир, а восточная — в верхний. Надо заметить, что "храмы" не строились для начинающих кудесников и по случаю "мелких" рядовых ритуалов (это было бы и нерационально), а возводились только для больших радений, которые проводили признанные шаманы. К тому же, как правило, такая необходимость диктовалась ожидаемым серьезным сражением с враждебными духами или шаманами, от коих всех собравшихся и должен был уберечь под своими сводами "храм". Так что одновременно он являлся "крепостью". И потому, наверное, по древней традиции, строился и оснащался (с некоторыми элементами маскировки) только мужчинами — в былом прошлом воинами.

Для усиления магической защитной функции "храма" обычный остов из жердей мог переплетаться лентой или жгутом, символизирующим змея, в данном случае выступающего в роли духа-охранителя. В чуме обязательно устанавливали знакомое нам мировое дерево (тут оно, кроме привычной символизации вселенной, еще и ограждало своей кроной людей от опасностей). Этой же цели служили расставленные внутри деревянные изображения духов-защитников и постоянно горящий очаг. Особенно слабым и уязвимым местом считался, естественно, вход в чум, поэтому его с особой тщательностью "охраняли" скрещенные скульптуры духов-сторожей. Галерея в нижний мир, откуда тоже следовало ожидать мало приятного, бралась под охрану изображениями предков шамана, "вооруженными" копьями. По принципу нынешнего спецназа "лица" их густо мазались сажей, дабы были менее заметны во мраке преисподней. Сам шаман также имел под рукой целый арсенал в виде деревянных копий, дубин, мечей, острог и прочего оружия. Не доверяя никому, он сам перед началом главной мистерии проверял все "караулы" и "запоры" и лишь убедившись в полной их надежности, начинал свое ристалище. Заняв подобную "круговую оборону", участники ритуала уже не имели права покинуть "храм-крепость" до конца действа. Лишь шаман и его помощники могли "улетать" из чума через дымовое отверстие или упомянутые галереи.

Надо сказать и о том, что иногда в старину "военные миссии" шаманов разворачивались не только в невидимых современникам астральных сферах, но и на полях реальной жизни. В современном эвенкийском селе Тяна на территории Олекминского улуса Якутии до сих пор живут несколько вариантов предания, связанного с местностью, название которой звучит в переводе как "Шаманская битва". Считается, что там до сих пор обитает дух погибшего шамана, и каждый останавливающийся на ночлег охотник или оленевод обязательно "кормит" его через костер.