Воители трех миров - В Фёдоров

Жизнь ушедших в небытие предков на "этаже" буни практически ничем не отличается от земной, только у ее обитателей, хотя они очень любят плясать, тела совершенно холодные, сердца не бьются, а пища, по некоторым источникам, представляет из себя кузнечиков.

Все перечисленное выше позволяет составить некую усредненную тунгусскую картину мироздания с ее добрыми и злыми силами и расположением людей среди них. Познакомившись с этой схемой, мы можем теперь рассмотреть роль и место в ней нашего главного героя — шамана.

Начнем с того, что без его участия никто не мог попасть в страну буни. Как мы уже упоминали, после смерти человека в нем находила временное пристанище душа мугды (или с рождения обитала "телесная душа" бэен), которые после разложения сухожилий и распада скелета на отдельные кости удалялись в подземный мир, стремясь в буни. Но преодолеть самостоятельно мифическую реку второго яруса они не могли, а на первом их поджидал зловещий харги, пытаясь захватить в вечный мучительный плен. Поэтому только эскорт шамана служил гарантией благополучного путешествия. Конечно, и в его присутствии харги пытался ухватить душу своим когтем или отнять с помощью бальбука, но духи-помощники шамана отважно защищали и своего хозяина, и его "пассажира". Главную силу в сражении обычно олицетворял исполин-мамонт, мифически усиленный еще и огромными рогами. При приближении к реке шаман должен был выполнить еще и роль "таможенника" — проверить путем обыска, не прихватила ли тайком с собой душа покойного какой-нибудь души живущего в среднем мире человека, обрекая его на болезнь, а шамана — на повторное путешествие за похищенным.

Шаманские духи делились на несколько видов. Главным духом-покровителем считалась та из душ-хэян верхнего мира, что принадлежала прежде одному из родственников-шаманов и призвала неофита на служение. Потому стать очередным властителем духов у эвенков мог только человек, имеющий среди своих предков шамана. При этом, по аналогии с "белыми" и "черными" шаманами других народов, "лесные люди" разделяли своих на "имеющих корни сверху" и "имеющих корни снизу". Как пишет А.И.Мазин, имея в виду дальневосточных эвенков, первым "более удавались камлания, направленные на добывание охотничьей удачи и размножения поголовья оленей. Их костюм изготавливался из ровдуги (замши) дикого оленя или лося". Шаманы "снизу" "в основном занимались лечением людей, животных, "добывали" плодородие роду", но могли и "навести порчу". "Их боялись и старались меньше контактировать с ними. Они носили костюм из медвежьей шкуры или ровдуги лося". Встречались и шаманы, "одновременно имевшие корни и сверху и снизу". Их костюмы шились только из ровдуги лося. Г.И.Кэптукэ утверждает, что помимо наличия предков-шаманов, новоявленный избранник должен был иметь еще и особый рисунок кровеносной системы, так называемую "шаманскую вену". Именно по ней его отыскивал на земле и инициировал дух-покровитель. Особые требования предъявлялись и к крови, которая должна была быть "чистой и сильной". Из одного рода мог единовременно выйти только один шаман, а если вдруг "шаманской болезнью" заболевали двое, то кто-то из них непременно должен был "перекрыть дорогу" другому, лишить его волшебной силы (а случалось, и жизни) и устранить таким образом конкурента. Духами-помощниками эвенкийских кудесников могли быть бабушка-огонь или гром-агды, а также любые души-хэян верхнего мира, принимавшие облики уже упомянутых нами живых существ. За исключением мамонта, змеи, лягушки, ящерицы и рыб, которые считались духами-помощниками нижнего мира наряду с одной из душ-мугды усопшего предка. У сильных шаманов, способных на дальние путешествия и сражения в неведомых странах, могли быть и вовсе фантастические духи-помощники, приобретенные или завоеванные в этих странствиях.

После самого шамана, так сказать, "старшим по званию" и командиром над всеми остальными духами был главный дух-покровитель. Собственно только он и непосредственно даровался шаману, а всех остальных новоиспеченный чародей должен был "собирать" сам, поскольку после смерти его предшественника "беспризорные" духи разбредались кто куда. Пользуясь подсказками покровителя, неофит длительное время, иногда два-три года, в одиночку бродил по тайге и скликал свою будущую "дружину". Дело это было небезопасным, и иногда он в итоге обретал не могущество, а смерть. Считалось, что все это время уже призванные духи живут внутри шамана и питаются его кровью, поэтому никто не удивлялся худобе и болезненному виду неофита. Если в конце концов "сбор" заканчивался благополучно, то далее следовали уже знакомое нам "рассекание" и сон с указанием заветной лиственницы для обечайки и зверя особой масти, чья шкура должна пойти на обтяжку бубна.

Первый свой обряд молодой шаман проводил сам. В чуме, окуренном изнутри горящим болотным багульником, в присутствии соплеменников-зрителей он рассказывал историю своего призвания и посвящения, подробности изготовления бубна и колотушки, а затем с помощью пения и легких ударов в бубен "переселял" в него духов из собственного тела. На следующий день, уже паре с опытным шаманом, молодой совершал полет в верхний мир к Энекан буга, и старый кудесник просил высшее божество взять своего молодого коллегу под покровительство и даровать ему священную силу мусун. Выслушав все "обоснования" и уговоры, Энекан буга обычно выполняла просьбу, и на землю молодой шаман возвращался уже полноправным властителем душ.

Таким образом, бубен и первая колотушка становились изначальными ритуальными принадлежностями шамана. Только со временем он обзаводился нагрудником и еще несколькими колотушками (число их доходило до шести), затем наступала очередь кафтана и, наконец, шапки или металлической короны, увенчанной рогами. Естественно, что все эти обретения сопровождались магическими ритуалами и обставлялись особыми обрядами и условиями, а потому требовали немалого времени. В зависимости от способностей шаман мог потратить на это до 12 лет.

Как мы уже отмечали, если бубны якутских ойунов не имели никаких рисунков, то у эвенкийских шаманов на них были нанесены многочисленные изображения, символизирующие входы в верхние и нижние миры, небесные светила, основных духов-помощников, духа-покровителя и иногда даже самого шамана в его астральных путешествиях. Что касается колотушек, то они тоже cтрого подразделялись по назначению. Так, например, для камлания на звезду Чалбон ручка колотушки обычно заканчивалась головой птицы, для полета в мир буни — головой змеи или человека, а при "оживлении" природы или добывании священной силы мусун — головой оленя. Шаманские костюмы эвенков и их атрибутика в общем походили на якутские, но имели как общие, так и индивидуальные отличия. Основные, может быть, заключались в том, что главный дух-покровитель (аналог якутского эмэгэта) здесь находился на спине и выступал в образе зверя, а не антропоморфного существа. На спине же находилась и планка, символизирующая границы миров, к которой были прикреплены наиболее важные подвески. Особо сильные духи, такие, как тигр, "садились" в металлическую клетку, чтобы с ними было легче сладить. Специальные пластины представляли родовые территории душ предков, а с отверстиями — входы в иные миры. Иногда головной убор "был" одновременно верхним миром и на нем закреплялось солнце или другие светила. Нагрудник нес в основном функции щита и имел свой микромир, могущий заменять весь костюм. Обязательной была на камзоле-плаще бахрома в несколько ярусов, "превращающая" шамана в птицу. К ней добавлялись ленты, жгуты и "хвосты" — указатели путей-дорог шамана и его "режущее" и "жгущее" оружие.

Когда избранник духов в той или иной мере обретал все это, он вновь представал перед старым шаманом и "сдавал экзамены" в виде двух камланий-полетов в верхний и нижний миры. Если испытания проходили успешно, то экзаменуемый получал звание "сильного шамана" и после смерти своего старшего собрата мог занять его место в родовой иерархии.

Для выполнения этого обряда, как и многих других, в тайге ставилась специальная шаманская юрта (далее мы еще поговорим о ней поподробнее, а пока только упомянем). "Для камлания в верхний мир, — пишет А.И.Мазин, — за юртой в направлении на звезду Чалбон располагали изготовленные из дерева две стаи птиц и по 27 пар тагу (лиственниц-"остановок". — В.Ф.) для каждого шамана. Для камлания в нижний мир декорацию располагали в направлении захода солнца. Она состояла из двух деревянных плотов (чтобы плыть на них по мифической реке) и 27 пар тагу. Внутри юрты, в отличие от обряда камлания, обращенного в верхний мир, подвешивали два идола мугдырга, являющихся вместилищем духов-покровителей шаманов в нижнем мире".

Шаман, "аттестованный" на высшую категорию, мог выполнять все ритуалы, необходимые для отдельных сородичей и в целом для рода. А их было немало — кроме сопровождения душ умерших, возвращения душ больных и ис-прашивания детских душ, он занимался предсказаниями и гаданиями, наделением волшебной силой охотничьих амулетов, проводил несколько раз в год большие обряды общего характера Так, весной, в месяц отела олених, шаман обращался за благодатью к самой Энекан буга, просил ее проявить щедрость в летнем обновлении мира, а осенью "летал" на небеса за упомянутыми уже душами шерстинками промысловых зверей и "очищал" охотников перед началом нового сезона.