Истинная на сдачу, дракон в комплекте - Ника Калиновская

Она. Незваная, незапланированная, неожиданная. Словно мимоходом, сама того не понимая, девушка зацепила что-то важное. Что-то такое, что я годами прятал под слоем привычек, обязанностей и молчаливого смирения. Неужели всё это ещё живо во мне? Чувствительность, уязвимость… надежда?

Я нахмурился и ускорил шаг ещё немного, будто хотел убежать от самого себя. Вскоре оказался во внутреннем дворе — это место всегда помогало мне собраться. Здесь, среди серых камней, скрипов и запаха свежей древесины, всё становилось проще.

Я подошёл к груде поленьев, взял в руки топор — знакомую тяжесть, верного спутника в быту и мыслях. Без слов, без раздумий, я поднял руку и со свистом опустил лезвие на полено. Щелчок. Разлетелись щепки. Ещё удар. И ещё. Каждое движение было точным, выверенным, как будто я старался вырубить вместе с деревом и беспокойство, что закралось в грудь.

Когда дрова оказались аккуратной стопкой у дровника — того самого, который мы с Орлином недавно починили, чтобы хотя бы как-то сохранить остатки уюта, — я наконец позволил себе перевести дух. Надо было отвлечься. И желательно — надолго.

Мой титул… Проклятый титул, от которого одни лишь хлопоты. Он не помогал, а скорее мешал. Как кандалы, невидимые, но тяжелые, он тянул за собой груз чужих ошибок и несбывшихся надежд.

Сначала я всё ещё надеялся, что смогу что-то изменить. Что, раз уж я — герцог, а к тому же ещё и человек с прошлым, достойным летописей, то двери дворца короля распахнутся передо мной, стоит лишь попросить. Я пытался… честно пытался. Потратил недели, чтобы добиться приёма, но стража у ворот лишь равнодушно качала головами, даже не передавая моих посланий.

А ведь прошло всего семь лет с тех пор, как я вернулся в столицу с триумфом. Тогда я — генерал Кристиан Виери — привёл солдат Вилантии с победой над тем самым врагом, от которого дрожали окраины королевства. Меня чествовали, мой родовой герб вновь подняли на башнях, звучали тосты за моё имя…

Но слава, как выяснилось, имеет короткую память.

Прошли месяцы, и я стал лишь тенью, отголоском былого. А когда королевские казначеи добрались до старых счетов, оказалось, что мой отец задолжал короне баснословную сумму. Неважно, что он умер. Неважно, что треть долга я всё же сумел выбить прощением. Остаток остался — как дамоклов меч, висящий над фамилией Виери.

И никакие победы, никакие заслуги перед короной не стали оправданием. О благодарности народа Вилантии можно было забыть. Вместо оваций — списки долгов. Вместо союзников — вежливые отказники. Вместо славы — выцветшие письма и закрытые двери.

Вот и живу теперь в родовом имении, где от былого величия остались разве что мраморная лестница да титул, о который все только спотыкаются.

Тряхнув головой, я попытался стряхнуть с себя вязкие, как болотная тина, мысли, которые в который раз стремились затянуть меня в пучину уныния. Ни к чему они сейчас. Дел много, а сожаления хлеба не принесут.

Я вернулся к телеге, точнее — к тому, что от неё осталось. Колеса пришлось снимать полностью, ось заменить, а доски днища укрепить новыми скобами. Работы было невпроворот, но руки знали, что делать, и в их ритме — строгом, выверенном — я находил ту самую необходимую тишину.

Да, признаюсь, у меня был план. Или хотя бы нечто, что хотелось называть этим словом. Я собирался обратиться к маркизе Луарийской — благо, мы были хоть и дальними, но всё же знакомыми. Хотел предложить ей свою помощь: обрезку виноградников, починку забора, да хоть защиту от тех тварей, что в последнее время зачастили на её земли. А взамен — всего-то одну рабочую лошадку, мешок зерна и пахаря на пару недель. Не золото просил, а шанс.

Вот почему я так упрямо возился с этой старой развалиной. Потому что она — телега, покрытая пылью времени и забвения — стала моим символом. Надеждой на то, что не всё потеряно, что впереди ещё может быть дорога.

Я выпрямился, проводив взглядом линию укреплённой оси, и вдруг ощутил на себе чужой, осторожный взгляд. Он не был враждебным, не пытался пробиться сквозь кожу, но я почувствовал его почти физически — как лёгкий порыв ветра в спину.

Медленно обернулся к дому, и — точно, не показалось. В одном из окон, будто нечаянно, мелькнули пряди её волос. Светлые, мягкие на вид, они исчезли так же быстро, как появились. Но достаточно было и этого мимолётного движения, чтобы мысли вновь сбились с ритма.

Моя рабыня? Забавно. Уже после первого же разговора это слово казалось неуместным, даже нелепым. Если уж говорить честно, то я скорее чувствовал себя её вассалом — Александра владела не положением, не имуществом, а чем-то другим. Неуловимым. Её голосом, осанкой, странной, почти невесомой уверенностью, с которой она вошла в мою жизнь, словно имела на это полное право.

Да, эта девушка умела производить впечатление. И, похоже, собиралась остаться в моих мыслях надолго.

Глава 5. Плата за гостеприимство

Александра

Комната, в которую меня проводил Орлин, оказалась удивительно просторной — особенно для рабыни, которой, по идее, полагалась лишь клетушка где-нибудь под лестницей. Я прошла внутрь, на ходу осматриваясь, и невольно замедлила шаг. Помещение, хоть и пустовато, выглядело ухоженным и… каким-то спокойным.

У окна стояла аккуратно заправленная кровать — не роскошная, но чистая, с выглаженным бельём. Неужели здесь действительно кто-то собирался принимать гостей? Или Орлин по старой привычке всегда держит комнату в порядке, на всякий случай?

У противоположной стены стоял старенький, но крепкий столик с крошечным зеркалом. Оно чуть покосилось и потускнело от времени, но всё ещё позволяло рассмотреть отражение. Рядом — один-единственный стул. Мне и этого было более чем достаточно. После сегодняшнего дня я бы и на полу смогла уснуть без особых жалоб.

Пол — тёмный, когда-то, возможно, даже восковой, но теперь потускневший и потёртый. Я заметила следы от давно убранной мебели: то ли от массивного шкафа, то ли от комода. Впрочем, какая разница? Даже если бы они остались, толку от них немного. У меня ведь нет ничего, кроме моего потрепанного костюма и свободной головы на плечах.

Я медленно опустилась на край кровати и выдохнула. Странное чувство — словно я попала в чужую жизнь. Временное убежище, которое не знаешь, как долго продлится.

После того как я провела пару минут в раздумьях, я решила, что стоит немного исследовать это место. Здесь было гораздо чище и