Обаятельный деспот - Виктория Шарп

– Но ведь они жили в одном доме, не так ли?

– Нет, – горячо возразил Эдвард, – моя мать всегда жила со мной! Да, мы постоянно общались с вашим дедушкой, поддерживали самые близкие отношения, фактически мы были одной семьей. Но это совсем не значит, что моя мать состояла в интимных отношениях с Генри Хелдманом! Он относился к ней, как к племяннице, а она считала его своим дядюшкой. Их отношения были абсолютно чистыми!

– Но откуда вы можете это знать? Вы что, следили за каждым шагом своей матери?

– Нет, конечно же не следил, – с закипающим раздражением ответил Эдвард. – Но я знаю, как сильно она любила моего отца! После его смерти в жизни моей матери больше не было мужчин, она отказалась даже от мысли выйти замуж второй раз, хотя ей неоднократно делали предложения. – Он немного помолчал, собираясь с мыслями. – Мой отец умер двенадцать с половиной лет назад, в тот же год, что и ваша мать. Мне в то время было девятнадцать. Согласитесь, это не тот возраст, когда можно не заметить, не разглядеть каких-то нюансов в отношениях близких тебе людей!

– Наверное, да, – неохотно согласилась Клер. – Но как вы объясните такую сильную привязанность между моим дедушкой и вашей матерью? Ведь они не родственники, племянником дедушки был ваш отец, а ваша мать ему чужая!

– Что значит «чужая»?! – возмутился Эдвард. – К тому времени как мой отец умер, моя мать знала вашего дедушку уже больше двадцати лет! Все эти годы они поддерживали отношения, и ваш дедушка относился к моей матери, как к родной племяннице. А когда, – Эдвард нервно сглотнул, – когда в нашей семье произошли все эти трагические события, они сблизились еще больше. По-вашему, это не естественно?

– Не знаю, – сухо ответила Клер. – Может, вы и правы… но если бы вы только знали, как мне все это надоело! Моя жизнь была мирной и спокойной, пока в ней не появились вы. – Клер посмотрела на Эдварда с нескрываемой досадой. – Вы внесли в мою жизнь сумбур, вы все в ней перевернули!

– Напротив, – горячо возразил Эдвард, – я хочу навести в вашей жизни порядок, избавить вас от заблуждений!

– Да? – язвительно поинтересовалась Клер. – А вы спросили меня, нужно ли мне все это?

Эдвард удивленно и в то же время растерянно посмотрел на нее, а затем его сапфировые глаза вспыхнули от негодования.

– Вы должны были узнать правду, какой бы неприятной и мучительной она ни была, – безапелляционно заявил он. – В любом случае, моим долгом было открыть вам глаза, и я его выполнил.

– Ну что ж, вы можете с полным основанием гордиться собой, – усмехнулась Клер. – А теперь сделайте одолжение, покиньте мою комнату!

Вместо того чтобы последовать ее приказу, Эдвард вдруг подошел к Клер, взял за руки и рывком притянул к себе.

– Почему вы так ужасно ко мне относитесь? – спросил он, всматриваясь в ее лицо. – За что вы невзлюбили меня? Что я вам сделал?

– Отпустите, вы делаете мне больно, – пробормотала Клер, изо всех сил стараясь не выдать охватившего ее испуга.

– Ответьте на мой вопрос! – сердито потребовал Эдвард. – Вы невзлюбили меня с первого взгляда, и я никак не могу пробить броню вашей враждебности! Почему вы так плохо ко мне относитесь? Ну же, черт подери, отвечайте!

– Просто… просто вы мне не симпатичны, – наконец нашлась с ответом Клер. – Вы не нравитесь мне, понятно? Не нра-ви-тесь!

– Понятно, – процедил Эдвард, отпуская ее руки.

Внезапно он вскинул голову и посмотрел на Клер: под его пристальным изучающим взглядом она почувствовала себя неловко. Затем Эдвард резко развернулся и вышел из комнаты.

К тому времени как надо было идти в гостиную, Клер успела собраться с мыслями и обдумать создавшуюся ситуацию. Она решила, что должна без промедления обсудить с кузеном самый важный вопрос: что делать с оставленным ей наследством. Клер не сомневалась, что Эдвард уже давно подсчитал и стоимость усадьбы, и размер налога, который ей нужно уплатить. В таком случае, пусть назовет ей эти цифры и честно скажет, каковы его намерения. Это было ясно и так, но Клер хотелось, чтобы Эдвард перестал играть в недомолвки. В любом случае, твердо решила Клер, сегодня они будут говорить только о делах. А излияния родственных чувств могут благополучно подождать.

Когда Клер вошла в гостиную, Эдвард и его мать уже находились там. Стараясь не встречаться с кузеном глазами, Клер обменялась с Джудит парой-тройкой любезных фраз и поспешила перейти к насущным вопросам.

– Дорогая тетушка, я думаю, нам всем будет лучше, если мы первым делом решим проблему, которая нас волнует, – с любезной улыбкой, но твердо сказала она. – Надеюсь, вы понимаете меня?

– Вы хотите узнать, что представляет собой наследство, которое оставил вам дедушка? – мягко спросила Джудит.

Клер рассмеялась.

– Ну, что оно собой представляет, я уже знаю, вернее вижу. И меня интересуют две вещи. Во-первых, я хотела бы узнать стоимость Хелдман-парка, а во-вторых, размер налога, который мне придется уплатить, чтобы вступить во владение этим прелестным уголком. Подозреваю, что сумма будет огромная… но кузен Эдвард, наверное, уже все выяснил, не так ли, дорогой кузен?

– Эдвард! – Джудит в сильнейшем замешательстве посмотрела на сына. – О боже, что все это значит?! Разве ты не…

По губам Эдварда скользнула едва уловимая усмешка, заставившая Клер насторожиться.

– Кажется, произошло небольшое недоразумение, – вкрадчиво заговорил он, посматривая на Клер коварно поблескивающими глазами. – Не понимаю, откуда оно взялось, но я сейчас постараюсь прояснить его. Видите ли, дорогая кузина, – улыбка Эдварда стала еще шире, – усадьба, которую оставил вам дедушка, называется не Хелдман-парк, а Хелдман-хаус. Проще говоря, это не тот дом, где мы сейчас находимся. Хелдман-хаус расположен по соседству, в двадцати минутах езды от этого места, и завтра я отвезу вас туда. Хелдман-хаус – прелестная, благоустроенная усадьба, но, конечно, она намного скромнее, чем Хелдман-парк, и ее стоимость оценивается раз в восемь дешевле. Что же касается этого дома, то он, как вы, наверное, уже догадались…

Остаток фразы Клер не расслышала, потому что шум опрокинутого ею стула заглушил голос Эдварда. Не обращая внимания на отчаянный возглас Джудит, Клер пулей выскочила из комнаты и бросилась к лестнице. Не прошло и двух минут, как она лежала на кровати в своей спальне, пытаясь справиться с душившими ее рыданиями.

Надо же было поставить себя в такое нелепое положение! Клер просто не понимала, как могла допустить подобную оплошность. Конечно, роскошный дворец принадлежал Эдварду, иначе он бы не вел себя здесь, как хозяин. А она еще грозилась выкинуть его за дверь… можно только догадываться, как его все это забавляло! Уж, наверное, повеселился от души.