Последняя бурская война - Генри Хаггард

Хотя буры враждовали и с зулусами и с туземцами, проживающими на территории, отошедшей к республике согласно решению Кита, у них все же был один союзник из кафров — его звали Умбандени и он был предводителем племени амасвази. Этот союз был заключен при обстоятельствах столь необычных, что о них стоит вкратце рассказать.

Зимой 1875 года м-р Рудольф, ландрост из Утрехта, отправился в Свазиленд и, следуя примеру правительства Наталя в отношении племени Кетчвайо, от имени и по поручению бурского правительства произвел коронацию Умбандени. Далее он заключил с ним союзный договор и обещал помощь в виде отрядов «коммандос» в случае нападения зулусов. А теперь наступает удивительный момент всей истории.

18 мая 1876 года приходит послание от этого самого Умбандени на имя сэра Х. Булвера, выдержку из которого я привожу ниже:

«Мы, посланники нашего предводителя, от его имени благодарим правительство Наталя за информацию, поступившую прошлой зимой, о возможном нападении на нас зулусов, которую передал м-р Рудольф. По поручению нашего предводителя мы также выражаем благодарность правительству Наталя за принятые меры по предотвращению возможного нападения и за указание направить отряд бурских „коммандос“ для оказания помощи в случае необходимости, а также за назначение м-ра Рудольфа начальником отряда „коммандос“ для проведения коронации Умбандени и заключения с ним и его людьми договора по поручению правительства Наталя…» Правительство Трансвааля обратилось к Умбандени с предложением принять подданство, но он категорически отказался. В протоколе по этому делу приводятся следующие слова министра по делам туземцев в Натале: «Никаких объяснений, ни заверений с моей стороны не было достаточно для того, чтобы убедить их (посланников Умбандени) в том, что они в данном случае уже являются подданными Южно-Африканской республики; они заявили, что не имеют ни малейшего желания делать это и что не признают никаких статусов, которые им навязываются обманным путем».

Я должен закончить этот эпизод цитатой из последнего послания сэра X. Булвера, где в последнем параграфе он затрагивает более широкий круг вопросов, чем предполагаемый договор: «Нет необходимости в настоящий момент вносить дополнения к тому, что уже зафиксировано в протоколе министра по делам туземцев. Мне бы хотелось только отметить, что ситуация, складывающаяся из-за отношений правительства ЮАР с соседними государствами, в которых проживают туземцы, настолько сложна и представляет столько неясных и запутанных моментов, опасных для мира и стабильности в этой части Южной Африки, что, мне кажется, пора найти возможности для скорейшего урегулирования проблем, которых, как я считаю, не следует оставлять без внимания, как это делалось много раз с расчетом на удачу».

А теперь я бы хотел обратить внимание читателя на самую серьезную угрозу, нависшую в то время над республикой. На границе с Лейденбургской провинцией проживал могущественный вождь по имени Секукуни. В начале 1876 года между ним и правительством Трансвааля начались трения, как обычно, из-за земли. Буры заявили, что приобрели землю у племени связи, которые ранее завоевали часть этой территории, и что связи предложили «очистить ее от ежевики», т.е. убить каждого, кто проживал на ней; и что они (буры) решили никого не трогать, — пусть себе живут, могут пригодиться в качестве слуг. Представители племени басуто, напротив, заявили, что такой сделки никогда не состоялось, но даже если она и состоялась, то все равно была незаконной, поскольку свази не проживали на этой территории и потому не могли ее продать.

Война началась из-за брата Секукуни, которого звали Иоганн. Он был кафром, но исповедовал христианскую религию. Иоганн жил в местечке Ботсобело. Это был приход м-ра Меренского. Затем он перебрался в свои укрепления, находившиеся на реке Спекбум на оспариваемой территории.

Буры послали за ним в надежде вернуть его назад, но он отказался и попросил их убраться прочь с его земли. Буры пожаловались Секукуни, но Секукуни заявил, что земли принадлежит его племени, поэтому Иоганн оттуда никуда не уйдет. Он также заявил бурам, что «не собирается воевать, но всегда готов к этому, если они того пожелают».

Вслед за тем правительство Трансвааля объявило войну, хотя со стороны туземцев до ее объявления не было совершенно никаких актов беззакония или враждебных действий. Что касается права буров на земли Секукуни, то об этом очень хорошо сказал сэр X. Беркли в письме, адресованном президенту Бюргерсу от 28 ноября 1876 года: «в целом, вопрос совершенно ясен, и я чувствую за собой обязанность повторить, что Секукуни ни де юре, ни де факто не являлся подданным республики, когда ваша честь объявила в июне прошлого года ему войну».

Сразу же после объявления войны заработала неуклюжая военная машина, давшая возможность набрать около двух с половиной тысяч воинов из числа белокожего населения с просьбой выделить вооруженный контингент было направлено также обращение и к племени свази, которое с удовольствием предоставили своих людей, обрадовавшись возможности поучаствовать в бойне.

Поначалу все шло хорошо, и президенту, лично участвовавшему в кампании, удалось потрепать противника в сражении у горного плацдарма, в связи с чем он назвал это, с присущей ему высокопарностью, «славной победой над „кафрским Гибралтаром“».

14 июля произошло еще одно сражение, в котором буры и свази атаковали укрепления Иоганна. Ему там не удалось удержаться, а свази очень зверствовали, потому что когда был дан сигнал к наступлению, ни один бур не двинулся с места. Почти все женщины были истреблены, а головы их детей размозжены о камни; в одном случае это произошло на глазах у захваченной в плен матери. Иоганн был смертельно ранен и умер спустя два дня. Умирая, он сказал брату: «Я умру. Но я счастлив, что умираю не от рук этих жалких буров, а от рук темнокожих и смелых людей, таких же, как я…» Затем он простился с приближенными, попросил брата почитать ему Библию и отошел в мир иной.

Свази пришли в ярость, узнав о трусости буров, и озлобленные вернулись домой.

2 августа туземцы были атакованы двумя колоннами у горы Секукуни, представляющей из себя очень мощное укрепление, вернее, была предпринята попытка атаки, потому что когда настала пора выступать, нашлось не более сорока человек, в основном англичан и немцев, готовых к штурму горы. И вот тогда неожиданно вся армия стала поспешно отступать; большинство ее воинов возвращались по своим домам. Напрасно президент умолял их лучше пристрелить его, но не покидать; воины уже не слышали его — они были сыты по горло войной и расходились по домам. Тогда президент с остатком своей армии отступил к Стилпурту, где они построили форт, а уже оттуда возвратились в Преторию.

Весть о развале армии была воспринята в Трансваале, да и вообще по всей Южной Африке, с величайшей тревогой. Впервые за всю историю существования государства белый человек потерпел полное поражение от туземного племени, и от какого племени! — от каких-то несчастных басуто, которых зулусы называли своими «псами». Это было радостное известие для каждого туземца от Замбези до Мыса — оказывается, белый человек не такой уж неуязвимый, каким он был прежде.

А между тем жители Лейденбурга были не на шутку встревожены и обращались вновь и вновь к губернаторам Капской колонии и Наталя за помощью. Но оказалось, что их страхи и опасения были беспочвенными, поскольку Секукуни, за исключением отдельных случаев увода скота, более никак не пытался воспользоваться плодами своей победы.

4 сентября президент открыл особое заседание фолксраада, на котором представил план формирования пограничных отрядов вместо старых отрядов «коммандос», объявив о назначении командующим этими войсками некоего капитана фон Шликмана. Он также обратился к парламенту с просьбой о выделении средств на компенсацию военных расходов, поскольку на прошлом заседании этот момент был упущен.

Капитан фон Шликман решил действовать по иной схеме. Он собрал шайку головорезов с Даймонд Филдс и занял форт, построенный президентом, откуда время от времени совершал набеги на краали туземцев. Похоже, что он, если верить документам в «Синих книгах» 16 и рассказам очевидцев, выполнял свои обязанности в несколько диковатой и жестокой манере.

Вот выдержка из частного письма, написанного одним из его добровольцев: «На рассвете нам встретились четыре кафра. Мы увидели их первыми и кинулись наперерез, чтобы не дать им уйти. Ими оказались женщины, которые кричали, чтобы мы не стреляли в них. И все же одну бедняжку уложили (вот проклятие!)… Затем двух пленных женщин с младенцем привели в лагерь. Той же ночью их забрали наши кафры и хладнокровно убили по приказу — мы с г-ном… сильно возражали против этого, но бесполезно. Никогда в жизни не слыхал о таких позорных и гнусных делишках. Ни к чему хорошему это не приведет, можно не сомневаться… Говорит, что перережет глотки всем женщинам и детям, которые ему попадутся. Я сказал ему прямо, что он подлый трус».