Проклятая звезда - Джессика Спотсвуд

— Как вам известно, началась сессия Национального Совета, — произносит брат О'Ши.

Как будто мы могли об этом забыть! Город наводнили сотни Братьев, и сестра Кора наказала нам быть особенно осторожными в течение трех недель, пока идет сессия Совета.

— Это время углубленных раздумий. Мы молим Господа направить нас и вразумить, как лучше управлять нашей слабой, мятежной паствой. Сегодня Он благословил нас в мудрости своей, и мы приняли два новых вердикта.

— Два? — ахает сестра Кора.

Это нечто неслыханное. Иногда Национальный Совет годами не принимает новых вердиктов. Сложив руки, я нервно кручу и кручу на пальце мамино кольцо с жемчужиной.

— В связи с новостями из Франции мы решили незамедлительно принять меры, дабы предотвратить распространение заразы, — говорит брат О'Ши, скрестив ноги.

Заразы? Честно говоря, я не слишком-то внимательно слежу за новостями из-за моря, но слухов о каких-то эпидемиях не пропустила бы.

Хелмсли хранит молчание, скрючившись на диванчике, который слишком мал для его туши. Наверно, его задача заключается в том, чтоб издеваться над женщинами и пугать детей, а в речах он явно не силен.

Брат О'Ши делает многозначительную паузу — возможно, для пущего драматического эффекта. Я смотрю на его пальцы — чистые, с не загрубевшей кожей и длинными, аккуратно подпиленными ногтями, и почему-то начинаю думать о руках Финна. О его веснушчатых руках, которые то запятнаны чернилами, то испачканы в грязи после целого дня честной работы в саду.

Может, Финн тоже в Нью-Лондоне? Новые члены Братства всегда сопровождают брата Ишиду в его поездках на сессии Совета, чтобы пройти церемонию посвящения. Финн должен быть здесь, но он не попытался со мной повидаться. Неужели он возненавидел меня? Что ж, у него есть на это полное право, ведь он вступил в Братство, чтобы защитить меня, а я без всяких объяснений его бросила. Но осознание того, что он с такой легкостью отказался от меня, от нас, — причиняло невыносимую жалящую боль.

— Франция дала женщинам право голоса, — продолжал брат О'Ши. — Возможно, этого следовало ожидать, учитывая ее тесные связи с Аравией. Но это вынуждает нас принять меры. Мы должны быть уверены, что наши женщины благочестиво останутся в стороне от подобной мирской суеты, по-прежнему посвящая себя заботам о доме и занимаясь воспитанием хороших, благонравных и богобоязненных детей. Наши новые вердикты призваны напомнить женщинам об их истинном назначении.

О нет! Наверняка то, что они затеяли, окажется хуже чумы.

— Несомненно. — Сестра Кора, как тюльпан во время дождя, слегка склоняет голову. — А наша цель — всемерно вам в этом содействовать.

— Я надеюсь, вы не измените своего решения, узнав, как эти вердикты отразятся на Сестричестве.

Брат О'Ши откашливается, а Хелмсли с улыбкой разминает свои огромные ручищи. Он что, надеется, что мы взбунтуемся, и он сможет кого-нибудь арестовать? Сердце загнанно бухает у меня в груди. Может, это какая-то изощренная проверка?

— Первый вердикт, который незамедлительно вступит в силу, запрещает женщинам работать по найму. — О'Ши, явно довольный собой, выпячивает грудь колесом.

Я думаю о книжной лавке Марианны Беластры, которая держит семью на плаву после смерти отца Финна. О чатэмской портнихе миссис Космоски. О вдовах вроде Лавинии Андерсон, которым отныне останется лишь полагаться на благотворительность Братьев, потому что они больше не смогут работать, чтобы прокормить детей. Вот чего добивается Братство, догадываюсь я. Абсолютной зависимости.

— Предусмотрено ли исключение для вдов? — спрашивает сестра Грэтхен. Она и сама бездетная вдова, вернувшаяся в монастырь после смерти мужа.

Брат О'Ши качает головой.

— Единственное исключение сделано для сестер милосердия и сиделок — из соображений приличия, как вы догадались. Далее. Второй вердикт, тоже незамедлительно вступающий в силу, запрещает учить девочек грамоте. Разумеется, мы не можем ничего поделать с теми, кто уже умеет читать и писать, но полагаем эти навыки ненужными и даже опасными. Девушки должны полагаться на знания своих отцов, мужей и членов Братства. Незачем им еще что-то знать.

В комнате повисает потрясенная тишина. Не слышно ни звука, лишь шипят на каминной полке газовые лампы. Я смотрю на сестру Кору и сестру Грэтхен, на их притворно-невозмутимые лица.

Я не могу представить себе жизнь без книг.

Без отцовских рассказов о богах и богинях античной Греции, без пиратских историй, волшебных сказок и стихов. Без надежды на другую жизнь, полную свободы и приключений, так не похожую на ту, что мы ведем здесь и сейчас. Каким скудным станет без этого существование! Я думаю о людях, которых люблю, которым могла бы доверить свою жизнь. Это Маура. Тэсс. Финн. Марианна. Все они обожают книги. Что сделает с ними этот новый вердикт?

Я обнаруживаю, что сжала кулаки, и заставляю себя расслабить ладони. Я не должна выглядеть так, будто вот-вот кинусь в драку.

— Вам придется отозвать ваших гувернанток, — говорит брат О'Ши.

— Понимаю. — Голос сестры еле слышен, ее плечи напряжены. — Я немедленно напишу им. Наша школа закрывается?

— Пока нет. — Нерадостный голос и кислое лицо брата О'Ши ясно дают понять, как он относится к этому факту. — Вечером в пятницу на Ричмонд-сквер мы устраиваем сожжение книг. В других городах в самое ближайшее время произойдет то же самое. Мы призываем нашу паству предать огню книги из их личных библиотек — романы, сказки и тому подобное.

Я в ужасе прикрываю рот рукой, и в меня впиваются блеклые глаза Брата О'Ши.

— Прошу прощения, сэр, — хриплю я, изображая кашель.

Он, выпрямившись, будто аршин проглотил, застывает на диванчике.

— Мы уверены, что Сестры внесут свой вклад и примут участие в этом мероприятии.

— О да, — говорит сестра Кора, поерзав на гладком шелке сиденья стула, — несомненно, вы всегда можете на нас рассчитывать.

— Рад это слышать. — Он подается вперед, глаза его сужаются, и он по очереди смотрит на каждую из нас. — Есть еще кое-что, самое важное. Мы обнаружили в Харвудской богадельне провидицу.

Я делаю каменное лицо, стараясь не выдать своих эмоций. Бренна Эллиот. Это может быть только Бренна.

— Провидицу? — вторит ему сестра Кора. — Вы абсолютно уверены?

Он кивает:

— Мы наблюдаем за ней уже несколько недель. Вначале она прорекала кое-какие мелочи: надвигающийся шторм; девушку, которая по мелочи подворовывала у своих товарок; смерть от лихорадки младенца одной из сестер милосердия…

Вряд ли для несчастной женщины гибель ее малыша была «мелочью».