Проклятая звезда - Джессика Спотсвуд

Я наконец-то отхлебнула свой чай, он оказался вкусным и пряным: наверно, в него добавили молотый имбирь.

— И что же прикажете мне делать в такой ситуации?

— Ждать, когда у тебя появится собственная точка зрения. Я верю в Персефону и в это пророчество, Кэтрин, даже если мы пока не можем понять его в полной мере. — Она явно подразумевала, что пророчество сбудется, хотя я пока ничем не доказала, что могу быть полезной Сестричеству. — Я собираю информацию. У меня есть шпионы в Братстве, один из них — член их Национального Совета, второй по значимости после Ковингтона. Он работает над тем, чтобы на руководящих постах оказывались те, кто на нашей стороне. Конечно, за одну ночь такое не провернуть, но я думаю, что это самый лучший путь.

— И, наверно, самый безопасный, — говорю я. — Так меньше шансов, что нас перережут в собственных постелях.

Сестра Кора иронично улыбается, и я понимаю, что некогда она была очень красивой женщиной. Былая красота еще угадывается в линии ее подбородка, в наклоне головы.

— Да, я стараюсь предотвратить такое развитие событий. Если дело дойдет до открытой войны, я не рискну поставить на нашу победу. В Братстве состоят тысячи людей, а нас всего несколько сотен.

— Но брат Ковингтон может править еще лет двадцать, — замечаю я. — Он очень популярная фигура. И красавчик к тому же.

— Думаю, этого не произойдет. Времена меняются, Кэтрин. Большинство населения уже не в восторге от твердой руки Братства. — Я киваю, вспомнив, как парни забрасывали камнями О'Ши и Хелмсли. — Но, если мы станем чересчур спешить… если нами будет руководить страх… мне ненавистна даже мысль о повторении ошибок прошлого.

Я вожу кончиком пальца по верхней кромке своей чашки. Именно мне сестра Кора адресует свои предупреждения. Той самой девушке, которой Маура так часто пеняла за излишнюю осторожность.

— Я не стану спешить с началом войны. Вы же этого хотите?

Теперь в ее улыбке стало больше тепла.

— Я рада это слышать, потому что…

Дверь внезапно распахивается, и в комнату врывается Сестра Грэтхен, раскрасневшаяся и задыхающаяся после пробежки по лестнице.

— Кора! Прости за вторжение, но к нам только что заявились два члена городского Совета Нью-Лондона. Они просят тебя об аудиенции. Я проводила их в приемную.

Сестра Кора берет с чайного столика ежедневник в кожаном переплете и цепляет на нос очки с линзами в форме полукруга.

— Им не было назначено. Они не сказали, в чем дело?

Сестра Грэтхен качает головой так, что ее плотные седые букли подскакивают.

— Нет, но О'Ши не выглядит преисполненным терпения.

— А он вообще нетерпелив. Одиозная фигура. Я бы предпочла, чтоб они прислали Бреннана, — бормочет сестра Кора, которая уже на ногах и опирается на спинку своего стула. По ее лицу пробегают волны боли. — Проклятие.

Ее голубые глаза встречаются с теплыми ореховыми глазами сестры Грэтхен. Кажется, они ведут безмолвный разговор. Рилла говорила мне, что они не разлей вода еще с тех пор, как вместе учились в монастырской школе. Интересно, если бы мама и Зара были живы, они тоже могли бы разговаривать взглядами? А может быть, когда-нибудь и мы с Риллой сможем вести такой бессловесный диалог?

— Почему бы тебе не пойти с нами, Кэтрин? — спрашивает сестра Кора. — Когда они являются вот так неожиданно, как снег на голову, жди неприятностей. Может, для нас, а может, для кого-нибудь еще. Только, пожалуйста, помалкивай, что бы они ни говорили. Сможешь вести себя тихо, как мышка? Это очень важно.

— Смогу, только я все равно буду нервничать. Что им нужно в такое время? Случилось что-то настолько важное, что они не могут подождать до утра?

— Тогда давайте уже пойдем. Незачем заставлять их ждать.

Сестра Грэтхен предлагает подруге руку, но та жестом отказывается от помощи. Она не прихрамывает на ходу, но движется очень осторожно, словно терзаемая неотступной болью. Грэтхен и я идем за ней следом.

Добравшись наконец до приемной, мы видим двух Братьев, сидящих бок о бок на оливковом диванчике. Приемная обставлена очень строго, чтобы не сказать аскетично: здесь только набитая конским волосом мягкая мебель с резными подлокотниками и обивкой темных, приглушенных тонов. Со стен смотрят портреты покойных настоятельниц монастыря, окна занавешены темными шторами. Здесь сестра Кора встречается с родителями учениц и представителями Братства.

Именно здесь я ударила миссис Корбетт — сестру Гиллианну Корбетт, мою бывшую соседку и компаньонку по путешествию в Нью-Лондон — в тот день, когда она привезла меня сюда. Миссис Корбетт заверяла, что присмотрит за моими сестренками, пока меня нет; она твердила, что им только на пользу пойдет вырваться из-под моей опеки. И тогда я потеряла самообладание и ударила ее по жирной самодовольной физиономии. Я улыбаюсь воспоминанию, но улыбка исчезает, как только я вижу мрачные лица Братьев. Оба визитера мне уже знакомы: это тот самый брат О'Ши, который арестовал Лавинию Андерсон, и его огромный напарник.

— Сестра Кора, — говорит брат О'Ши, поднимаясь на ноги, — это брат Хелмсли. А это… Сестра Гертруда, если не ошибаюсь?

— Грэтхен, — поправляет его Кора. — И одна из самых многообещающих молодых послушниц, сестра Катерина.

Я выше ростом, чем брат О'Ши, но не смею встретиться с ним взглядом. Вместо этого я, борясь с дрожью, склоняю голову. В приемной царит холод. Без сомнения, камин затопили только перед тем, как привести сюда визитеров.

— Отрадно повстречать молодую женщину, которая посвятила себя служению Господу, вместо того чтобы бесцельно слоняться по улицам города, выставляя себя напоказ, — изрекает О'Ши. Совершенно очевидно, что он не узнал меня, и я готова возблагодарить за это Сестричество с его обезличенностью. Брат О'Ши жестом указывает на пол, и мы втроем преклоняем колена. — Господь да благословит вас и да сохранит сегодня и во все дни вашей жизни, — возглашает он.

— Благодарение Господу, — хором отвечаем мы, поднимаясь на ноги.

Хотя хозяйки тут мы, ни одна из нас не садится прежде брата О'Ши. Наконец он делает нам приглашающей жест, и сестра Кора опускается на обитый коричневым шелком стул у очага, а сестра Грэтхен устраивается подле нее на круглом, украшенном кистями пуфике. Я остаюсь стоять за их спинами, как часовой, мои нервы напряжены до предела.

— Как вам известно, началась сессия Национального Совета, — произносит брат О'Ши.

Как будто мы могли об этом забыть! Город наводнили сотни Братьев, и сестра Кора наказала нам быть особенно осторожными в течение трех недель, пока идет сессия Совета.