Запретное влечение - Барбара Пирс

Обе дамы только охнули в ответ на нарочито вульгарный тон виконта. Его грубая версия случившегося заставила Килби испытать приступ тошноты. Она рассеянно потерла живот. Придди предупреждала ее, что хотя семья герцога согласилась не предавать огласке обстоятельства смерти Солити, их догадки относительно причин его смерти им неподвластны. И хирургу, и слугам щедро заплатили за молчание. Однако что будет, если они все разболтают? А члены семьи герцога? Боже мой, он ведь был женат! Неужели вся семья Карлайлов верит в то, что Килби была любовницей герцога? О, как они, должно быть, презирают ее!

– Я уверена, что не все в семье Карлайлов верят в то, что ты была любовницей герцога. Разве вы со мной не согласны, милорд? – спросила Лисса, прерывая печальный ход мыслей Килби.

Нанн нахмурилась, словно предупреждая виконта, что он обязан согласиться.

– Да, – произнес Дакнелл.

Его взгляд стал мягче, когда он заметил, как расстроена Килби.

– Вы новенькая в свете. Кто-то будет презирать вашу красоту, но кто-то тут же возжелает, чтобы вы принадлежали ему. Если Карлайлы или их слуги решатся нарушить обет молчания, то ваша короткая связь с герцогом станет темой для сплетен, и леди Квеннел об этом знает. В таком случае наилучшим выходом станет ваш отъезд. Если вы решите вернуться к следующему сезону, Карлайлы забудут о вашей причастности к смерти герцога.

– Нет, вы не правы, – резко ответила Килби.

Откровенность Дакнелла злила ее, но она понимала, что его слова были продиктованы заботой о ней. Он думал, что Килби недостаточно сильна, чтобы выдержать косые взгляды света.

– Карлайлы ничего не добьются, открыв правду. Они сохранят этот секрет. Придди считает, что этот инцидент уже исчерпан. Я доверяю ее мнению. И, кроме того, я ни в чем не виновата!

Она покачала головой.

– Мы еле вынудили Арчера дать согласие на мою поездку. Если он узнает, что я занялась поисками мужа, не посоветовавшись с ним, или, не дай бог, ему станут известны интимные подробности смерти герцога, он сам увезет меня из Лондона и посадит под замок, чтобы выпустить, когда я стану слишком старой. Мне стало известно из очень надежного источника, что один джентльмен, которого знала моя матушка, может находиться сегодня здесь. Я хотела бы с ним познакомиться. Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

Виконт посмотрел Килби прямо в глаза, явно взвешивая последствия возможного отказа. Дакнелл был хорошим человеком. Он был умен, честен, и, главное, он был справедлив. Как он мог отказать ей?

Он отвел взгляд от ее умоляющих глаз и, преувеличенно шумно выдохнув, произнес:

– Нет.

– Ты знаешь, что многие джентльмены выбирают уединенное место для дуэли, – сказал Рамскар, когда к нему приблизился Фейн. Граф прислонился к экипажу и сложил руки на груди. – Ярмарка не самое подходящее место для свершения возмездия. Фейн бросил на друга недовольный взгляд. С каких это пор Рамскар стал таким щепетильным? Фейн отправил Холленсвоту приглашение присоединиться к ним на ярмарке не потому, что задумал убить его. У него были на это свои причины.

– Как всегда, я не могу поспорить с твоими доводами, Рам, поэтому как удачно, что сегодня я не намерен никого вызывать на дуэль.

Фейн нахмурился.

– Во всяком случае, таков был мой первоначальный план, – поправил он себя, обходя экипаж и наклоняясь, чтобы открыть замок и отвязать длинный деревянный коробок с узкой полки на задней стенке экипажа.

Рамскар проследовал за ним.

– Но Холленсвот мог подумать иначе. – Фейн хмыкнул, вставляя ключи в замок.

Холленсвот хотел видеть его мертвым. Со дня бала барон ясно дал донять, что его не волнует, каким способом он добьется своей цели. Не дожидаясь нападения из засады, Фейн решил дать противнику шанс обрушить свою ярость на того, кого он считал повинным в смерти своего брата.

– Проблема Холленсвота в том, что он не думает, – возразил Фейн. – Нападение барона в присутствии огромного числа свидетелей выдавало его эмоциональную нестабильность.

– До смерти Харта я считал барона образцом здравомыслия. Однако его последние поступки больше напоминают действия безумца.

Фейн открыл коробок и извлек оттуда длинный узел. Засунув его себе под мышку, Фейн снова полез в коробок и вытащил саблю в кожаных ножках. Он бросил другу оружие рукояткой вперед, и тот поймал его. Если все будет идти по плану, оружие Фейну не понадобится, однако он не намерен был давать Холленсвоту ни малейшего преимущества.

Выпрямившись, Фейн начал разворачивать слои грубой серой шерсти, в которые были завернуты около шести гибких прутьев толщиной не больше пальца. Они были сделаны из ясеня и достигали почти метра, в длину. Чтобы уберечь свежесрезанные прутья от пересыхания, слуги завернули их в мокрый лен. Это было отличное оружие для фехтовальщика.

Когда Фейн был ребенком, он практиковал искусство самозащиты на таких же примитивных орудиях. Позже он оттачивал свое смертоносное мастерство на шпагах, рапирах и саблях, но ради безопасности часто возвращался к ясеневым прутьям, в умелых руках даже такое простое оружие могло превратиться в острый кинжал. Фейн вытащил прутья и бросил другу.

Рамскар перехватил их и ухмыльнулся.

– То же самое можно сказать и о тебе, Солити.

Фейн испытывал гордость от того, что не приходил в очевидный восторг по поводу приобретения нового титула. Герцогство давило на него, как слишком узкий ворот. Это его отец был герцогом Солити, а не он. Титул приводил Фейна в волнение, о причинах которого он никому не мог рассказать.

Фейн бросил шерстяные лоскутья назад в коробок.

– Почему?

– Из-за того, что отказался от вызова Холленсвота и его секундантов? Учитывая обстоятельства, я считаю, что проявил завидное терпение.

Фейн не был глупцом. Он чувствовал, что, приняв вызов барона, рисковал стать участником несправедливой дуэли. Он легко мог представить себе ситуацию, в которой пистолет Холленсвота разрядится раньше времени, сделав его жертвой «несчастного случая». Конечно, если Холленсвоту удастся его коварный план, его триумф будет недолгим, – об этом позаботятся Рамскар, Эверод и Кадд.

– Терпение?! – повернувшись к другу, воскликнул Рамскар, не скрывая удивления и волнения. – Твой отец умер… две недели назад.

Фейн откашлялся.

– Если быть точным, – двадцать дней назад.

Рамскар отмахнулся в ответ на замечание друга.

– Все это время ты проводил вечера, напиваясь до беспамятства.

Друг Фейна позволял себе оскорбительные замечания.

– Рамскар, между «напиваясь»– и «напиваясь до беспамятства» есть большая разница. Я сумел извлечь удовольствие и из процесса, и из результата.