Император Николай II как человек сильной воли - Е. Алферьев

После трехсотлетнего периода духовного процветания, который дал великий сонм святых русского народа, XVII век оказался изумительно беден святыми. Во второй половине этого века нет святых на Руси. Затем наступил период пагубных и бессмысленных реформ Петра Великого, сокрушивших Святую Русь. Но здесь надо оговориться, что она была так легко сломлена Петром, потому что еще с самого начала Смутного Времени высшие московские круги уже изменили ее идеалам. Тем не менее, он первый поднял руку на “святое святых” русского народа, первый стал подкапывать его духовные корни и расшатывать могучие восьмисотлетние устои, на которых созидалась и процветала Святая Русь, уничтожив единство между Государем и народом, которое никогда более не удалось восстановить. Национальное духовное богатство накопляется веками, тогда как материальные достижения осуществляются в короткий срок. Подчинив духовный прогресс стремлениям к материализму и широко раскрыв двери тлетворному западному влиянию, Царь Петр построил “гиганта на глиняных ногах”, рухнувшего менее чем через 200 лет[16].

Еще менее благостным для Церкви был сумбурный XVIII век. В 1721 году указом Петра I было упразднено патриаршество и учрежден Святейший Правительствующий Синод. Из всех автокефальных Православных Церквей, Русская Церковь стала единственной Поместной Православной Церковью, которая не возглавлялась более первоиерархом. Занесенные к нам с Запада ядовитые семена стали вскоре давать на Русской Земле свои всходы. Здесь надо искать корни немецкого засилья в правящих кругах, проникновения и расширения масонского влияния, революционного движения декабрьского восстания, нигилизма, террора и других бедствий нашей Родины в этом и последующем столетиях.

Однако, уже в XIX веке в жизни Русской Церкви наступает заметное оздоровление, которое некоторые историки называют даже расцветом церковной жизни в России (Н. Тальберг. История Русской Церкви, Свято-Троицкий Монастырь, Джорданвилль, США, 1959 г.).

За четыре царствования девятнадцатого столетия были прославлены семь святых и установлено празднование свв. Угодникам Волынским.

И это радостное явление не только не угасало, но еще более возрастало в последующие годы. С 1896 года по 1916 год, т. е. за двадцать лет царствования Императора Николая II, Русская Православная Церковь обогатилась большим числом новых святых и новых церковных торжеств, чем за весь XIX век. Первым был прославлен в 1896 г. святитель Феодосий Углицкий. В 1897 г. было установлено местное празднование свмуч. Исидора и с ним 72 мучеников в г. Юрьеве Ливонском, латинянами утопленных (1472 г.), а в начале XX века – празднование преп. Иова Почаевского.

1903 год ознаменовался великими церковными торжествами по случаю прославления преп. Серафима Саровского Чудотворца, состоявшегося в присутствии Государя и Царской Семьи, вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, а также многих других Членов Императорской Фамилии, при участии многочисленного духовенства и при огромном стечении паломников. В Саровскую Пустынь, расположенную среди густых лесов Тамбовской губернии, в сотне верст от ближайшей железной дороги, собралось со всех концов России не менее трехсот тысяч человек, главным образом крестьяне, громко приветствовавшие Царя. Перенесение мощей преп. Серафима из Зосимо-Савватиевской церкви в Успенский собор состоялось 18 июля, на второй день торжеств прославления. Гроб несли Государь, Великие Князья и архиереи. Это было уже вечером; по обе стороны шествия стояли густые ряды молящихся с зажженными свечами.

“Выйдя из церкви – пишет участник торжеств – мы очутились, поистине, в другом храме. Наполнивший монастырскую ограду народ стоял в благоговейном молчании; у всех в руках горящие свечи. Многие, стоя на коленях, молились по направлению к собору. Вышли за монастырскую ограду, – там та же картина, но еще величественнее, еще грандиознее: там стоят еще большие толпы народа и также со свечами, иные держат целые пуки их. Было так тихо, что пламя свечей не колыхалось.

Тут был в буквальном смысле стан паломников. Из разных мест доносилось пение. То кружки богомольцев и богомолок пели разные церковные песнопения. Не видя поющих, можно было подумать, что звуки пения несутся с самого неба… Минула полночь, а пение не умолкало”.

На третий день торжеств, после литургии, говорил проповедь Архиепископ Казанский Димитрий. “Уединенная подвижническая обитель превратилась в многолюдный город”, говорил он. “Всегда пустынный, молчаливый лес Саровский полон ныне волнения и говора, движения и шума. Но это – не шум житейской суеты… Это могучий подъем, неудержимо-сильное проявление сильного и здорового духа благочестия, которым живет и дышит православная Русь” (С. С. Ольденбург, op. cit.).

Саровские торжества укрепили в Государе веру в Его народ. Он видел вокруг Себя, совсем близко, несчетные толпы, охваченные теми же чувствами, как и Он, трогательно выражавшие Ему свою преданность. Он видел и крестьянство, и духовенство, и дворянство, и Ему не могло не казаться, что та смута, которая тревожила Его за последний год, – это всего лишь наносное, внешнее, чисто городское явление, тогда как сердце России еще здорово и бьется за одно с сердцем своего Государя.

Еще более сильное впечатление произвели Саровские дни на Государыню Императрицу Александру Феодоровну. Она никогда не видела ничего подобного, никогда не была свидетельницей такой горячей, пламенной веры, никогда не участвовала в таких грандиозных народных церковных торжествах, никогда не испытывала и не переживала такого высокого духовного подъема. Здесь подтвердились незабвенные слова и доводы, которые Она слышала от Цесаревича незадолго до Своей помолвки, – слова и доводы, которые устранили все Ее колебания в вопросе перемены религии и присоединения к святому Православию и преобразили весь Ее духовный мир.

В дни прославления преп. Серафима Саровского Царь и Царица воочию убедились в том, что Они составляют одно неразрывное целое с толщей великого русского народа и что, если на пути их общих стремлений к тесному сотрудничеству в деле устроения государственной жизни встречаются помехи, то вызываются они искусственно созданным средостением, состоящим из чуждых элементов. В Саровской Пустыне перед Ними раскрылась наяву, дивная своей духовной красотой, картина подлинной Святой Руси.

12 июня 1909 г. состоялось восстановление празднества св. Княгини Анны Кашинской (супруги св. Вел. Кн. Михаила Ярославича Тверского, замученного в Орде 22 ноября 1318 года, правнука Всеволода Большого Гнезда). В Высочайше утвержденном 7 ноября 1908 г. докладе о вторичном прославлении Ее св. мощей говорилось: “В течение своей жизни быв образцом христианской супруги и матери, отличаясь христианской любовью к бедным и несчастным, проявляла искреннее благочестие, мужественно перенося всевозможные испытания” (Н. Тальберг. Церковная деятельность Царя-Мученика, Православная Жизнь, № 3, 1952 года). Государь живо интересовался этим делом, принимая в нем горячее участие.

История этого необычного события такова. Обретение мощей св. Княгини Анны Кашинской произошло 28 июля 1649 года. 12 июня 1650 г. мощи святой были перенесены, в присутствии Царя Алексея Михайловича, в Кашинский Вознесенский собор. Однако, по почину Патриарха Иоакима, третьего преемника Патриарха Никона, Соборы 1677 и 1678 гг. постановили “празднования Ей не творити”. Это постановление было принято на том основании, что пальцы святой были сложены для совершения двуперстного, а не троеперстного крестного знамения, что было вполне естественно, так как троеперстие было окончательно утверждено лишь на Соборе 1656 года при Патриархе Никоне, а до этого на Руси, в отличие от Восточных Церквей, всегда крестились двумя перстами. В таком случае Русская Церковь должна была бы лишиться всех своих святых, так как они жили до проведения злосчастных реформ, приведших к расколу, вызвавшему впоследствии великие – и, быть может, роковые – потрясения в церковной и государственной жизни нашей Родины.

Так или иначе, эта нелепая ошибка, которую можно объяснить лишь фанатизмом реформаторов и разгоревшимися страстями, была исправлена ровно через 260 лет, в царствование Императора Николая II. Торжество восстановления празднования св. Анны Кашинской происходило в г. Кашине в православном Успенском соборе по единоверческому чину[17].

Это событие имело также большое значение для привлечения к Православно старообрядцев, так как оно устраняло с их стороны укоризны в том, что в Православной Церкви не прославляются святые, имеющие двуперстное сложение для крестного знамения (Н. Тальберг, История Русской Церкви, op. cit.; и др.).

23 мая 1910 г. древний Полоцк торжественно встречал, вместе с Королевой Эллинов Ольгой Константиновной, Ее Августейшим братом Вел. Кн. Константином Константиновичем, Вел. Кн. Елизаветой Феодоровной и Е. В. Князем Игорем Константиновичем, святые мощи преп. Евфросинии Княжны Полоцкой, преставившейся в Иерусалиме в 1173 г. и почивавшей в Киеве. Крестный ход из матери городов русских вышел 19 апреля. От Киева до Орши св. мощи были перевезены по Днепру, а от Орши до Витебска – пешим путем. По обеим сторонам дороги стояли тысячи народа с зажженными свечами. В Киеве и Полоцке число богомольцев доходило до 20. 000 человек.