Царская невеста - Виктория Анатольевна Воронина

не слишком бережно кинул крепко связанную Машу на телегу, крытую соломой, и девушка больно ударилась головой о ее деревянный бортик. Но она быстро отдышалась и, пока дерзкий похититель отдавал распоряжения своим холопам, яростно принялась шевелить руками, избавляясь от сковывающих ее движения пут. Была ли недостаточно туго затянута веревка или же отчаяние придало силы дочери воеводы Плещеева, однако девушка довольно быстро освободилась от связывающих ее веревок во время езды и затаилась, обдумывая, что ей делать дальше. Григорий не должен был раньше времени узнать, что она получила полную свободу движений и следовало подгадать удобный момент, чтобы вырваться из плена. Ее похитителю не должна была улыбнуться удача, не его она невеста и не быть им венчанными супругами! А вдруг его?! Маша похолодела, вспомнив, что у Грязнова черные волосы, точь-в-точь такие, как у ее суженого, привидевшегося ей в крещенском сне. Крещенский же сон, как уверяли ее мамки-няньки в отцовском терему вещий, и все, что он показывает, сбывается. Неужто ей в самом деле придется замуж идти за наглого брата злобной Лукерьи Грязновой и терпеть их издевательства над нею всю жизнь? Нет, не бывать этому, и Маша решила бороться за свою свободу до конца. Едва остановилась телега и слуги Грязнова начали убирать повалившееся дерево с дороги, мешающее дальнейшему проезду, девушка тут же скинула мешок со своей головы и огляделась, прикидывая, как же ей сбежать от чересчур настырного поклонника.

И ее зорким молодым глазам представилась следующая картина. Ругаясь сквозь зубы, Григорий торопил своих нерасторопных слуг, луна серебристым светом освещала раскинутую неподалеку лесную поляну, место было глухое и безлюдное, никто тут не обитал кроме лесных зверей. Маша с горечью осознала, что вряд ли ей удастся добежать до ближайших кустов, и даже если удастся, то Григорий нагонит ее в два счета. Оставалось только снова затаиться и попробовать подгадать сбежать, когда везущая ее телега доберется хоть до небольшой, затерянной в лесах деревушки.

Тут послышалась частая дробь копыт, кто-то быстро приближался к невольному привалу стремянного Грязнова. Маша, воспрянув духом, не раздумывая соскочила с телеги и помчалась навстречу всаднику с криками:

- Помогите, спасите меня от злого похитителя, и будет вам за мое спасение царская награда!

Аргамак незнакомца заржал при неожиданном препятствии в виде растрепанной девушки в неказистом сарафане и нервно взвился на дыбы. Его копыта очутились в опасной близости от лица Маши, но она не отступила, предпочитая быть насмерть затоптанной конем, чем снова попасть во власть Грязнова.

Молодой стремянной обозлился, увидев, что пленница вырвалась из его рук, и устремился за нею с воплем:

- Вернись, Машка, не то худо тебе придется!!!

Но черный всадник молчаливой скалой вырос на его пути и огрел незадачливого жениха своей массивной плетью.

- Эй, ты чего?! – опешил Григорий, а затем вспыхнул как порох и выхватил сгоряча с ножен саблю: - Да ты знаешь, что я родич великого государя Алексея Михайловича? Не поздоровится тебе, когда я жалобу на тебя напишу за удар плетью!

Вместо ответа его противник тоже выхватил из ножен свою саблю и отразил удар молодого стремянного. Григорий при очередной неудаче не отступил и кинулся напролом как медведь на стройного воина в черном плаще. Тот снова принял вызов, спрыгнул с коня и между ними завязалась схватка, которая кончилась весьма неожиданно – незнакомец, в какой-то момент отказавшись от сабли, ловко подсадил туловище Грязнова. Тот завертелся как юла на месте, а затем рухнул в беспамятстве на землю. На помощь ему никто не пришел. Слуги Грязнова боязливо мялись в сторонке, явно опасаясь связываться с богатырем, легко сразившим их хозяина.

Маша в восторге хотела подбежать к своему спасителю, желая отблагодарить его всем сердцем. Но тот, равнодушный к ее словам и награде, вскочил на аргамака и пришпорил его, не обращая больше на девушку внимания. Маша проводила скачущего во весь опор победителя Грязнова растерянным взглядом, не зная, что ей думать о таком поведении незнакомца, предпринявшего немало усилий по ее освобождению от насильника, но вскоре на дороге снова послышался шум копыт, привлекший ее внимание. Лесная поляна осветилась огнем от горящих факелов, которые держали в руках прибывшие верховые стрельцы, а их предводитель, углядев Машу, с облегчением сказал, размашисто перекрестившись:

- Слава тебе, Господи, Пресвятая Богородица, нашлась царская невеста!!!

Боярыня Хитрова случайно обнаружила, что на месте нет вверенной ее попечению государевой невесты и подняла в Кремле тревогу. Морозов после ее доклада послал вдогонку самых расторопных стрельцов с приказом во что бы ни стало найти суженую царя. Посланники этот приказ успешно выполнили, благо, что Грязнов мало таился, уповая на ночную тьму, и по дороге нашлись очевидцы, указавшие стрельцам верный след стремянного со слугами.

Стрельцы повязали Григория Грязнова с его холопами, усадили Машу на телегу, и вернулись вместе с ними в Кремль. Там снарядили скорый суд над Григорием, и родственные связи ему не помогли. Морозов в гневе требовал примерной кары для похитителя царской невесты, царь Алексей тоже был возмущен, и боярская Дума приговорила молодого стремянного к отсечению головы на лобном месте. Семья Григория отреклась от него, страшась вместе с ним стать жертвой царского гнева, однако накануне казни верные холопы помогли молодому человеку бежать. Так Григорий спас свою жизнь и еще пошли слухи, что он подался к разбойникам.

Опасаясь, что этот отчаянный молодец снова может посягнуть на дочь воеводы Плещеева, воспитатель царя перевез Машу в свою усиленно охраняемую загородную усадьбу.

В тереме боярина Морозова девушка по-настоящему узнала, что такое заточение. Никуда ей одной выходить не разрешали, даже в саду она находилась в плотном окружении толпы дворовых боярынь и прислужниц. О том, чтобы Маше выйти за ограду и речи не могло идти, берегли ее пуще глаза.

Лишение свободы порождало тоску, да еще Маша томилась, скучая по родным и вспоминая незнакомца, задержавшего Грязнова. Она не сумела разглядеть своего спасителя как следует против лунного света, но забыть его, а также его удаль не могла. Горько ей становилось при мысли, что он пренебрежительно отнесся к ней, едва только спас от беды, но поделать ничего не могла. Ни имени его не знала, ни лица не разглядела, даже голоса не слышала. Молча, как смерч, пронесся он сквозь заслон Машиных обидчиков, парализовав их волю и ускакал, предоставив девушке самой разбираться с последствиями. Искать его было все равно, что