Пламенев. Книга 2 - Сергей Витальевич Карелин

Одни гряды были длинными, другие — короткими, обрываясь внезапно, чтобы через пару десятков метров начаться снова, чуть левее или правее. Идеальный, созданный самой землей лабиринт.

За спиной, у подножия скал, вот-вот должны были выйти из огня на открытое, каменистое пространство оставшаяся четверка мундиров и Топтыгин, который сейчас, наверное, уже понял, куда я рвусь и что этот каменный хаос — моя последняя ставка.

Я не знал, сработает ли, но иначе было никак.

Глава 3

Я пробежал несколько десятков метров по вершинам скальных «хребтов», скатился с вершины скалы в узкую, темную щель между двумя высокими грядами. Там внизу было почти темно, прохладно и густо пахло мокрым камнем и гарью, которая все же просачивалась сверху. Прижался спиной к шершавому, холодному граниту, замер и затаив дыхание обратился в слух.

Сначала были только отдаленные звуки пожара — глухой гул, похожий на шум водопада, отдельные трески ломающихся стволов, шипение, где огонь встречался с влажной порослью. Потом сверху, сквозь этот шум, донеслись голоса. Сначала смазанные, потом четче.

— Рассредоточиться! Искать! Он где-то здесь, в этих камнях! Осмотреть каждый проход, каждую щель!

— Командир, дым и пламя… видимость почти нулевая!

Это были мундиры. Их голоса от долгого бега и гари звучали напряженно, сдавленно, срывались на хрипоту. Потом раздался другой голос, полный ярости и уязвленного самолюбия. Топтыгин.

— Он спрятался в этих камнях, как крыса. Найдите ублюдка! Я поднимусь выше, посмотрю сверху. Любой ценой найти и держать до моего возвращения.

Послышался резкий свист разрезаемого воздуха — Топтыгин взлетал выше, его багровое сияние на мгновение мелькнуло над краем скалы, осветив клубящийся дым, и исчезло. Теперь в каменном лабиринте оставались только четверо. И я.

Я оттолкнулся от стены и пополз прижимаясь к земле вдоль прохода, держась в густой тени, которую отбрасывала высокая гряда.

Первого мундира я встретил на перекрестке двух узких расщелин. Он шел осторожно, почти крадучись, держа перед собой наготове духовой пистолет, поворачивая голову из стороны в сторону, шаря глазами в полутьме.

Я ждал, затаившись за выступом, пока он поравняется с моей щелью, потом быстро шагнул вперед, схватил его за запястье с пистолетом, резко выкрутил и тут же, не дав опомниться, ударил в висок.

Он даже не успел вскрикнуть, только выдохнул облачко пара, закатил глаза и обмяк. Я подхватил падающее тело, чтобы оно не грохнулось на камни, и быстро оттащил в глубокую тень под нависающим уступом.

Второй был хитрее и осторожнее. Шел не один, а с напарником. Они перекликались сдержанным, напряженным шепотом, чтобы не терять друг друга в лабиринте.

— Ничего. Тише.

— Слева чисто. Идем дальше.

Я поднялся по стенке почти вертикальной узкой трещины на один из низких гребней, прополз по нему на животе, чувствуя, как камень впивается в ребра, и спрыгнул им за спины в тот момент, когда они замерли, осматривая кажущийся тупик.

Приземлился почти бесшумно, на полусогнутые ноги. Первый удар по затылку тому, что стоял ближе и чуть в стороне. Он рухнул на землю как подкошенный.

Второй обернулся на шорох, и его глаза расширились от шока. Я не дал ему ударить кортиком. Сократив дистанцию, и влепил коленом в пах.

Он сложился пополам с булькающим стоном, и когда его голова наклонилась, я ударил кулаком снизу вверх, точно в челюсть. Раздался сухой щелчок. Солдат отлетел в сторону и затих, сползая на землю. Кортик я забрал себе.

Теперь в лабиринте оставался один. И Топтыгин где-то наверху, его багровый отсвет иногда мелькал в разрывах дыма высоко в небе.

Я продолжал двигаться не останавливаясь, в поисках последнего мундира. И вдруг:

— Отзовитесь! Доложить обстановку!

— Командир! У меня чисто! — тот самый один.

Оказывается, мы разминулись и я искал его в совершенно другой части гряды.

Больше никто Топтыгину не отозвался.

Наверху что-то взревело. Нечеловеческий звук неконтролируемого бешенства. Багровый свет вспыхнул так ярко, что на миг осветил всю гряду до последней трещины, отбросив длинные, прыгающие, искаженные тени, окрасил клубы дыма в кровавые тона.

— НИКЧЕМНЫЕ ТВАРИ!

Воздух вокруг снова заколебался, задрожал, наполнился низкочастотным гулом. На этот раз не над двумя точками, а над всем лабиринтом, над этой каменной ловушкой. Топтыгин, видимо, парил прямо над ней.

Спустя пару секунд в лабиринт хлынуло яростное море огня. Не прицельный удар, а слепой, разрушительный разлив. Пламя лилось сверху, как кипящая смола, заполняя проходы, щели, расщелины, выжигая остатки мха и чахлой растительности в трещинах.

Но в этом слепом гневе Топтыгина крылась слабость. Огонь был распылен на огромную площадь. Он грел невыносимо, жег глаза едким дымом, но не имел той сокрушительной силы, что была у его сжатых сгустков.

Я вжался в глубокую, узкую нишу под нависающей плитой, куда пламя не могло проникнуть из-за крутого изгиба скалы и встречного потока воздуха. Жар был сильным, почти невыносимым — как сидеть в раскаленной печи. Моя одежда почти тут же начала тлеть, и я присел сжав ноги, чтобы не остаться совсем уж голым.

Чувствовал, как пот ручьем стекает по спине и груди, почти сразу высыхая, как кожа на лице и руках стягивается и горит, как пересыхает во рту и горле. Но я дышал, я видел, я был жив.

В голову пришла мысль. Даже такой мощный маг, как он, после преследования, поджога леса, а потом еще и этого океана огня должен был выдохнуться.

План сформировался в секунду. Схватка. Не для победы — ее не могло быть. Для убеждения. Мне нужно было ранить его. Достаточно серьезно, чтобы он почувствовал угрозу, а также чтобы уже не смог использовать всю свою силу. И позволить ему ранить меня в ответ.

Так, чтобы это выглядело правдоподобно, смертельно. А потом… исчезнуть. Найти одну из тех глубоких, мокрых щелей, что, как я помнил по рассказам, вели к подземным водам или просто в непроходимые нагромождения.

Провалиться туда. Спрятаться в какой-нибудь естественной выемке, под нависающим камнем, в ледяной воде. Пусть ищут тело в этом пламени и дыму, среди обгорелых камней. Пусть думают, что я разбился и сгорел.

Огонь внезапно иссяк, словно перекрыли гигантский кран. Как будто Топтыгин выдохся или наконец осознал бесполезность такого расхода сил.

Я высунулся из ниши. Воздух был как в бане. Дышать больно, но