Робинзонки - Кейт Андерсенн

— Неправда, я не готова для работодателя все, — резко возразила Айли — такие вещи шли совершенно вразрез с ее жизненными принципами.

Но тут же спохватилась и разбавила грубость неловкой шуткой:

— Сейчас, например, я собираюсь ему отравить жизнь.

Даниэлла покачала головой снисходительно.

— Это все потому, что у тебя нет семьи. Что ж... просто чтобы потом больно не было...

— Знаешь, — подхватив ее под локоть и увлекая в заросли, задумчиво изрекла Айли, — в воскресной школе нас учили, что «довольно на каждый день своего зла». Думаю, это очень практичный совет, Дани. Зачем тебе столько горечи?.. Когда есть столько всего, чему можно радоваться.

— Мне нравится твоя теория...

— Это не моя, это из Евангелий. А теперь ступаем тихо и глядим в оба.

— А где мы будем их искать?.. — громким шепотом поинтересовалась Дани Тур.

— Утром я его встретила за мысом... — Айли огляделась по сторонам, определяя направление, и двинулась по течению ручья. — Он тащил резиновую лодку. Думаю, их лагерь где-то рядом... любой приехав на море, расположился бы ближе к берегу... А мыс заслонял их от нас, вот они и не заметили... Кстати, любопытно, чем таким они сюда добрались, что лодку даже взяли...

— Тише, слышишь? — первой опомнилась Даниэлла, толкая подругу в бок.

Сначала было слышно море, в просвете меж деревьев виднелась на песке зелень надувной лодки. И, наконец, где-то справа — голоса.

— " -

Том Бэнкс все еще с Даниной повязкой вокруг головы строгал самопальный вертел и посмеивался себе под нос. Джерри Кук уже битый час как разложил вокруг себя документы, но мысли его вращались явно в иной вселенной. Том Бэнкс ждал, когда партнер взорвется сам; думается ему, что мысли Кука имели рыжую окраску.

— Слушай, Том, как думаешь, кто они такие? — наконец подал Кук голос.

Том едва не рассмеялся от ехидства, но инсценировал невинное непонимание:

— Ты о ком? Об отправителях угроз?

— Шут гороховый! — расхохотался Джерри и запустил в него первым под руку попавшимся камушком.

Том уклонился, но погрозился:

— А вот ты уже второй раз за сутки моей жизни угрожаешь. Значит, все утро о барышнях думал? Вернее, предполагаю, об одной из них?

И хитро так прищурился.

— В интересах следствия, как же еще!

— Ну да, и на лодке ты Айли катал тоже в интересах следствия?

Все-то знает!

— Она и вправду подсмотрела карту, которую кое-кто бездумно оставил на столе, — не стал отрицать утреннего свидания Кук. — Агентка экскурсионного бюро.

— О, — только и сказал Том. — Вот так сюрприз... Спалилась — так спалилась. Жаль, что теперь придется ее уволить.

— Это почему? — нахмурился Кук.

Не то, чтобы он не знал почему, не то, чтоб это не было правильно, но... и данное решение хотелось оттянуть: то, как она дулась и как отбивалась — это так забавно. А у него в жизни забав не так уж и много. В конце концов — он в отпуске. Самое место ерундой заниматься.

— Мне ли тебя учить? — продолжал подначивать Том. — Что делал агент экскурсионного бюро в офисе гендеректоров? Это же элементарное превышение полномочий.

— Нет, тут иная ситуация, — замахал руками Кук, — госпожа Роббинс потянула ногу и не могла принести нашу почту, потому попросила Алису. А карта лежала на столе, как ты помнишь. Девчонка просто ухватилась за шанс недорогого отпуска, не более того.

— Это она тебе сказала? И ты поверил этой лисе с первого слова?

Кук ответил молчанием. А ведь и верно — что такой стоило наврать?.. Она казалась искренней, но как проверить ее слова?..

— Насколько я помню, головы и от меньшего летели, — продолжал Том. — Признай — просто она тебе понравилась.

Кук недовольно пожевал щеки.

— Все равно здесь, на острове, ничего не сделать. А по прибытии домой мы можем просто спросить госпожу Роббинс, правда ли это.

— И если правда, ты ее оставишь?

— Законных оснований для увольнения у меня не будет, а такая феминистка, как Айли, легко может раздуть из необоснованного увольнения скандал с судебным исходом. Нет уж, поостерегусь. И личные симпатии здесь ни при чем, Томми, — Кук заставил и самого себя в это поверить. — Я достаточно для того профессионален.

В конце концов, симпатии — это никак не связано с волей. Симпатии приходят и уходят, и ничего стыдного в них нет, а вот воля уже решает, что мы с ними делаем. И второй раз на лодку