Мировой ядерный клуб. Как спасти мир - Яков Иосифович Рабинович

в чем дело, но побежал вслед за ним, и, ворвавшись в нижнюю квартиру, они увидели лежащих на полу Андрея Дмитриевича и Елену Георгиевну. Они лежали в темном коридорчике, в глубине у тупичка, где Андрей Дмитриевич строил полки. Она билась головой о его грудь и кричала: «Ты меня обманул! Ты же обещал мне еще три года»! Дело в том, что Сахаров почему-то был уверен в том, что умрет в 72 года, как и его отец. Его ожидания не оправдались…

…Страшная весть распространилась с невероятной скоростью. Буквально через несколько часов Москва знала, что умер академик Сахаров. Начались звонки, выражения соболезнований. Похороны Андрея Дмитриевича превратились в манифестацию, на которую пришли сотни тысяч людей. Так потихоньку уходили из жизни светила науки, гордость и слава атомной России.

Глава 16

КЕМ БЫЛ АКАДЕМИК ХАРИТОН ДЛЯ СОВЕТСКОГО АТОМНОГО ПРОЕКТА?

Анализируя события тех лет, мы понимаем: среди начальных импульсов для американского и советского атомных проектов было и опасение, что фашистская Германия, обладавшая перед войной наиболее передовыми и совершенными технологиями и первоклассной наукой, способна опередить всех в создании атомного оружия. Заявление Гитлера об оружии возмездия звучало зловеще.

В этой эпохе атомная энергия определяет не только технологический уровень общества, но и влияет на культуру, политику и будущее. Значит, влияет на ход исторических событий. Это особенно становится ясным, если вспомнить знаменитую работу Иды Ноддак, опубликованную в немецком журнале прикладной химии в 1934 г.

Ида Ноддак усомнилась в интерпретации опытов Э. Ферми, который облучал уран нейтронами, и эта мудрая женщина высказала мысль, что на самом деле происходит не образование «трансуранов», а расщепление тяжелого атомного ядра урана на части. Она даже прислала свою статью Э. Ферми, но он не воспринял ее точку зрения. В 1936 г. предположение о распаде урана называл абсурдным и Отто Ганн.

Тем временем, на Западе события, подогреваемые страхом, что в решении урановой проблемы фашистская Германия может вырваться вперед, развивались необычно быстро. Вскоре там было выяснено, что задача может быть решена в более короткие сроки.

Надо сказать, что и в Америке в это время начал работать над этими же проблемами Л. Сциллард, венгерский ученый, приехавший в США. Сциллард понял, что обратить внимание правительства на эти работы можно только нанеся какой-то сильный удар. Он пошел к А. Эйнштейну, который, разобравшись в вопросе, написал письмо лично президенту США Ф. Рузвельту. Нужен был авторитет Эйнштейна, чтобы в Америке начали заниматься проблемами урана.

Интересно то, что выдающийся физик Эрнест Резерфорд открыл само существование атомного ядра, понял, что явление радиоактивности есть превращение атомного ядра, осуществил первые реакции, вызванные альфа-частицами, в его лаборатории был открыт нейтрон, осуществлена на ускоренных протонах ядерная реакция с положительным энергетическим балансом. До конца своей жизни (октябрь 1937 г.) Резерфорд категорически негативно высказывался по атомной проблеме. Он не ограничивался отрицательными отзывами на неквалифицированные фантастические предложения. Известно, что в 1934 г. Резерфорд буквально выгнал из своего кабинета Л. Сцилларда, который пришел рассказать ему об идее цепной реакции размножения нейтронов. Уязвленный Сциллард назло Резерфорду получил патент на изобретение. Позже, после войны, правительство США купило Л. Сцилларда этот патент по сходной цене, за двадцать тысяч долларов.

В чем же дело? Можно ли объяснить позицию Резерфорда только тем обстоятельством, что он был лучше, чем кто-либо информирован, лучше всех знал ядерную физику. Сколько истин в шутке: «Пессимист – это хорошо информированный оптимист»? На первый взгляд Резерфорд имел все основания для пессимизма. Л. Сциллард в 1934 г. не мог указать такого ядра, чтобы попадание в него нейтрона вызвало бы испускание двух нейтронов примерно той же или большей энергии. Деление урана еще не было открыто.

Заметим, впрочем, что здесь были предтечи: о возможности деления ядер писала Ида Ноддак в 1934 г., но физики не прислушались к ней.

Можно только повторить, что Резерфорд – великий ученый, сделавший в ядерной физике больше, чем кто-либо другой. Но, по выражению Капицы, «суждения Резерфорда о практических последствиях ядерной физики не имели ценности, эти вопросы лежали вне круга его интересов и вкусов». Новая эпоха в ядерной физике, в проблеме атомной энергии началась, как известно, в 1939 г. с открытием деления урана. Появилась принципиальная возможность осуществления ядерной цепной реакции и всего, что с ней связано. Академия наук СССР создала «урановую комиссию» во главе с академиком В.Г. Хлопиным, в которую вошел Абрам Федорович Иоффе. Юлий Борисович Харитон, также входивший в эту комиссию, вспоминал активность и энтузиазм, с которым Иоффе развивал план развертывания работ.

Оглядываясь в прошлое, мы знаем, что фундаментом стремительного продвижения к труднейшей цели – создание отечественного атомного оружия – стали два главных обстоятельства: превращение атомного проекта в СССР в дело исключительной, первостепенной, государственной важности и предвоенные достижения советских физиков, занимавшихся изучением атомного ядра и проблемой урана.

В 1939 г. Ю.Б.Харитон и Я.Б.Зельдович начинают публиковать результаты проведенного ими анализа механизма деления урана, идущего по схеме разветвляющей цепной реакции. В работах 1939–1941 гг. авторами исследованы условия осуществимости цепной реакции распада в природном уране, в гомогенной смеси его с различными замедлителями нейтронов, и, что особенно существенно, в обогащенной изотопом 235 смеси. Авторы рассмотрели проблему устойчивости ядерного реактора и выявили факторы, ее определяющие, в частности, указали на роль запаздывающих нейтронов для регулирования цепной реакции и, с другой стороны, выяснили условия, выполнение которых обеспечивало бы получение ядерного взрыва.

С первых дней Великой Отечественной войны Ю.Б. Харитон целиком отдается оборонным работам, связанным с взрывчатыми веществами. Затем, в 1943 г., он привлекается И.В. Курчатовым к исследованиям по урановой проблеме. Газета «Правда» 26 января 1983 г. емко характеризовала значение его исследований, начатых в рассматриваемое время: «Особо важное государственное и научное значение имеют работы академика в области атомной энергии и ядерной техники, проложившие новые направления и пути для экспериментальных и теоретических исследований в широкой области явлений, представляющих исключительный интерес». Когда мы радуемся тому, что наша Родина сильна и вот уже почти пятьдесят лет никто не осмеливается напасть на нас, будем помнить, что в этом есть большая заслуга и Юлия Борисовича Харитона.

Последние годы Юлий Борисович Харитон успешно занимается также проблемами термоядерного лазерного синтеза. Круг его физических интересов чрезвычайно широк.

Юлий Борисович Харитон – выдающийся советский ученый и государственный деятель. С 1950 г. он – депутат Верховного Совета СССР, много времени уделяющий своим депутатским обязанностям. Имея образованный и острый ум, он умел говорить обыкновенное, добираясь до существа проблемы, и каждый слушал его с большим вниманием. Он трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской