Повести и рассказы. - Джек Кетчам

лестнице и с остервенением хлестала по заднице. Это было действие, которого ждала толпа, и они рванулись вперед, а один подошел слишком близко.

— Отвали, шлюха, — сказал трансвестит, и шлюха — человечек в темных очках — сделал, что ему сказали, толпа вежливо двинулась за ним.

Но вскоре произошла вторая заминка. Из толпы вышла толстая женщина и заявила, что сосущий каблуки принадлежат ей, а блондинка имеет наглость трахаться с ним без разрешения. Они спорили и грозили друг другу ручками от хлыстов, в то время как сосун стонал и цеплялся за лестницу. Наконец трансвестит отступил — черт возьми, женщина была на пятьдесят фунтов тяжелее его — и она взяла верх. Сосуна, похоже, не волновало, что она заставила его задницу покраснеть еще больше из-за его неверности. Трудно было сказать, знал ли он вообще, что сменил госпожу.

Было около десяти часов или около того, и небольшая анфилада комнат на цокольном этаже, в которых размещался клуб для свингеров каждую ночь, кроме вторника и четверга, когда он превращался в "Шато19", быстро заполнялась. В раздевалке девушка с изуродованной ожогами грудью брала деньги за вход — $7.50 с мужчин и $2.50 с женщин, включая два бесплатных напитка, — и развешивала меха и парки, а большой черный вышибала ставил на руках посетителей штампы чернилами. Внизу, у стойки бара, сумасшедшая итальянка искала кого-то, кто, очевидно, украл ее хлыст. Рядом с ней трансвестит заводил новые знакомства. Внутри пещер Дениз хлестала парня по члену маленькой лопаткой.

— Говорят, что это не больно, — усмехнулась она, — что это просто создает шум. Это зависит от того, как ее использовать.

В коридоре была очередь в туалет. Толковали, что какой-то любитель "золотого дождя" уже давно находится там с другим парнем, и они мешают движению. Стоя там, я слушал музыку, в основном старое диско, но с вкраплением странных песен с вычурными текстами и названиями, которые отражали коллективную психику. "Большие девочки не плачут" (Fergie), "Не всегда получаешь то, что хочешь" (The Rolling Stones), "Наша любовь безумна" (Desmond Child and Rouge), "Покорись мне" (Richard Marx). Впервые я по-настоящему вслушался в слова песни "Девушка Бобби" (Marcie Blane) — "Какой верной, благодарной девушкой я буду". Я сместился и наступил на парня позади себя. Почувствовав настроение этого существа, я повернулся и уставился на него. Он улыбнулся.

Внутри сортира я не торопился и сделал несколько заметок. Но из-за пива мне не терпелось сделать небольшой хаос. На самом деле я хотел сделать то, что я обычно делаю в баре, где есть привлекательные женщины. И по большей части женщины здесь были довольно красивы. Конечно, мужчин было гораздо больше — и, что еще хуже — почти все доминирующего типа.

Если у меня самого есть типаж, то, наверное, я тоже доминирующий.

Мне было интересно, можно ли доминировать над доминантом. Поговорим об удачных попытках.

Именно это я и решил сделать. Я вышел на главный этаж и начал серьезный осмотр. Вскоре одна из них добралась до меня. Она стояла рядом с каким-то здоровенным парнем из колледжа, и они смотрели, как другому парню надирают задницу на лошади для порки.

Одна из приятных особенностей доминирования в "Шато" заключается в том, что вам не нужно беспокоиться о конкуренции со стороны других парней. Если ты делаешь вид, что их там просто нет, это обычно их вполне устраивает. Поэтому я подошел и некоторое время слушал, пока не уловил ее реплику. Она была вовлечена в критическую оценку шоу на лошади. От нее чудесно пахло. Вблизи она тоже выглядела замечательно — темные густые волосы и бледная кожа, глубокий хриплый голос, тонкое гладкое горло и худое подтянутое тело, гордое собой. Конечно же, я мог бы обойтись и без кнута.

Несколько быстрых вопросов о стиле и изяществе сделали вводную работу, и она отвернулась от парня из колледжа, чтобы изучить мои собственные возможности. Я уже узнал, что многие женщины здесь были профессионалками — госпожами по найму, — так что мне казалось разумным немного притвориться, пока я не смогу узнать все о ней. Но это было невозможно. Она вцепилась мне прямо в горло.

— И чем же ты увлекаешься?

— Я — писатель.

— Это не то, что я имею в виду.

— Я знаю, что ты не это имеешь в виду.

Я назвал ей свое имя. Она не представилась. На мне был тонкий черный шелковый галстук 1950-х годов, она взяла его в руки и покрутила.

— Знаешь, что я хотела бы сделать? — спросила она. — Я бы хотела взять этот галстук и обвязать им тебя. Тебе бы это понравилось?

Я решил, что сейчас самое подходящее время заявить о себе.

— Вообще-то я имел в виду, что на тебя накинут веревку.

От неожиданности она на мгновение оказалась в невыгодном положении. По крайней мере, это было начало.

Она рассмеялась.

— Со мной так не бывает, — сказала она.

— Ты должна быть гибкой.

Она взяла мой сосок между пальцами и начала слегка поигрывать им. Я потянулся к ее соску.

— О нет, — сказала она. — Ты не можешь делать то, что делаю я.

— Хорошо.

Вместо этого я схватил ее за задницу.

— Я не думаю, что мне следует с тобой разговаривать, — сказала она.

— Почему бы и нет?

Я поцеловал ее. Она поцеловала меня в ответ.

— Думаю, ты можешь быть опасен, — сказала она.

Конечно. Рядом с ней я был так же опасен, как рыба-лоцман, плавающая вокруг акулы. Она повернулась к парню, который все еще стоял позади нее, предположительно наблюдая за всем этим.

— Готов? — oн кивнул. Она снова повернулась ко мне. — У меня клиент, — сказала она.

— Ты профессионалка, да?

— До мозга костей.

— Тогда в другой раз.

— Я так не думаю, — oна улыбнулась и снова поцеловала меня. — Сомневаюсь.

— Ты колеблешься.

Еще один поцелуй, и она ушла, ее раб последовал за ней. Внезапно я снова оказался в толпе. Что-то случилось. Я двинулся вместе с толпой к месту, оцепленному для лошади. А там на полу снова лежал сосун каблуков, голый, извивающийся и стонущий, в то время как две женщины избивали его хлыстами. Одна из них была его толстой госпожой, а другая — невысокой стройной немкой в очках, которая, вероятно, была самой дьявольски изобретательной Королевой боли со времен, возможно, Коха. Несколько мгновений спустя он уже выл и бежал, держась за щеки, к бару.

Вот тут-то мы и вмешались.

* * *

По вторникам в "Шато" не так многолюдно. Некоторым завсегдатаям нравится, когда нет без толпы "туристов",