Повести и рассказы. - Джек Кетчам

— Достойно порицания, — прокомментировала она.

В данный момент Джордж находится в коридоре с Уолли, художником-графиком. (Наш первый тускло освещенный коридор, — камера приближает). У Уолли большие темные соски, которые нравятся Джорджу, и он заставляет ее позировать в этакой манере Расса Мейера[30], - руки на бедрах, спина выгнута так, что если перевернуть ее, то можно было бы взбить на ней яйца. Он снимает ее снизу, чтобы подчеркнуть округлость ее грудей. Она держит и сжимает их руками. Уолли родом из Вестчестера и только что окончила среднюю школу.

— У кого-то из нас стояк, — говорит Джордж.

Она нервно смеется. Джордж просит ее потрясти грудями. Она трясет ими. Затем он просит ее немного подвинуться, чтобы ее не было видно с улицы.

Все остальное для Джорджа типично. Девушка раздевается догола в нью-йоркском офисном здании, пока Джордж расспрашивает ее о ее "грудастом" состоянии. Как сиськи меняют твою жизнь. Сначала она не решается полностью раздеться, но Джордж ее убеждает. Женщины иногда делают странные вещи. Она засовывает трусики в рот и медленно вытаскивает, отсасывая их перед камерой.

Далее идет реклама.

Объявление о школе самообороны Чарльза Нельсона.

Просьба присылать письма и фотографии на новый почтовый адрес передачи. Привет, мальчики и девочки, доставайте их. То есть ваши ручки и карандаши.

Интервью с Робертом Гийомом[31], которое примечательно тем, что Джордж задает вопрос: — Каково это — играть роль лакея?

Обычные кадры из курорта для нудистов Голого города в штате Индиана. Обычные, потому что Голый город — спонсор передачи, что дает Джорджу возможность выплеснуть свою злобу на "девушек Нью-Йорка". (Готовы ли вы, свободные женщины, участвовать в конкурсе на самую красивую обнаженную натуру? Знаете ли вы, что у нас в стране есть коммунистки, называемые феминистками, которые думают, что могут указывать другим женщинам, что им делать со своим телом?)

Интервью с одной из участниц конкурса, шпагоглотательницей номер один в мире. (Она что, получила приз на конкурсе? И какой же? Оставайтесь с нами).

Затем феминистский митинг в Нью-Йорке на Гранд-Арми-Плаза. И еще больше злобы.

И, наконец, еще одна просьба о фотографиях, изложенная в странной лукавой отрицательной манере Джорджа. Ни за что не посылай свои фотографии Уродливому Джорджу, если ты действительно без предрассудков. Если у тебя есть тайные наклонности и ты красивая молодая девственница, ни в коем случае не посылай свои фотографии из Монтаны и Индианы, потому что тогда кто-то может подумать, что ты раскрепощена и можешь принимать решения самостоятельно. Ты же не хочешь, чтобы это произошло?

После этих придирчивых замечаний экран резко гаснет, и получасовой "Час" заканчивается.

Пола возвращается в комнату.

— Не понимаю, как можно вытерпеть этого человека, — говорит она.

— Встретимся с ним завтра, — говорю я. — Он придет на собеседование. Обязательно улыбнись.

— Ненавижу двуличие, — говорит она.

Среда, 1:25 дня

Пола улыбается ему. На нем спортивные кроссовки, джинсы "Wrangler" и выцветшая красная футболка. На спине у него почти сто фунтов видеооборудования, цветная камера "Sony" и видео магнитофон "Betamax", которые вряд ли поместятся в шкафу в прихожей. Он опускает оборудование на диван, и кошки украдкой обнюхивают его. Он не уродлив. У него правильные черты лица и хорошие карие глаза, которые смотрят прямо на вас. Он не называет ни своего возраста, хотя я думаю, что ему под тридцать, ни своего настоящего имени, ни откуда он родом.

Он говорит, что когда-то был профессором колледжа "в одном из районов Нью-Йорка", работал над докторской диссертацией по международным отношениям и мечтал когда-нибудь стать госсекретарем. Он отказался от этого. Он русский по происхождению и говорит, читает и пишет на этом языке. Он не пьет, не курит и не принимает наркотики. В течение двух лет он работал на Уолл-стрит. В обеденные часы выходил на улицу с двадцатипятидолларовой фотокамерой и фотографировал девушек. У него это неплохо получалось.

Ему удалось уговорить подружку позировать ему обнаженной. Стал наркоманом камеры. Вскоре стал больше времени бегать по улицам за женщинами, чем работать, прося их обнажиться перед камерой. Пытался стать фотографом-натуралом, но потерпел неудачу. Цель была предопределена — соблазнение как искусство. И он преследовал эту цель, зарабатывая на жизнь тем, что разносил свои фотографии по мужским журналам. Редакторы были впечатлены самобытными лицами женщин.

— Где вы находите моделей? — хотели они знать.

— Я их соблазняю, — отвечал он.

Он заработал достаточно денег, чтобы купить свою первую кинокамеру, стодолларовый "Bolex". Снял несколько порнофильмов. Все сходились на том, что его операторская работа ужасна, но что девушки хороши, все новые лица. Обычные женщины. Где он их нашел?

— Я их соблазнил, — отвечал он.

Однажды один кинопродюсер предположил, что работа Джорджа — неплохой сценарий для фильма, в котором Джордж должен сыграть самого себя. Фильм так и не был снят. Но в результате Джордж приобрел некоторую известность. На кабельном телевидении сняли его разговор с будущей моделью. Когда это вышло в эфир, реакция зрителей, очевидно, была ошеломляющей вспышкой радости от подлости, и Джордж решил, что для него нашелся рынок сбыта и его место на телевидении.

Так в декабре 1976 года родилась передача "Один час правды секса и насилия с Уродливым Джорджем" — грубый мастерский мазок черно-белых слюней. Передача продолжалась год, прежде чем проблемы на кабельном ТВ заставили его отказаться от работы. В феврале 1979 года он вернулся в эфир на месяц, но затем передачу снова отменили из-за канцелярской ошибки и перенесли на четыре месяца вперед.

К этому времени он уже работал в цвете. О нем писали "Голос деревни", "Плейбой" и "Нью-Йоркер".

Отвратительно, но очаровательно, — Нью-Йоркер.

Другие средства массовой информации тоже начали обращать на него внимание. Канал 20/20 посвятил ему телесюжет. Его приглашали на "Ток-шоу Стэнли Сигела"[32].

Кабельное телевидение не может предложить ничего лучшего, чем "Шоу Уродливого Джорджа". Онo заставляет "Midnight Blue"[33] выглядеть так же стильно, как "Последнее танго в Париже". Джордж, в высшей степени вульгарный, и в этом качестве нашел свою экологическую нишу. В результате его аппаратура стоит около 5000 долларов — слишком дорого, чтобы таскать ее по диким хищным улицам Нью-Йорка. Джордж научился приемам самообороны, чтобы защитить ее.

— Большинство из этих приемов — убийственные, — говорит он.

Он считает, что сейчас шоу смотрят 100 000 человек, в основном молодых и богатых, по крайней мере, настолько, чтобы платить за кабельное телевидение. В его распоряжении пять видеомагнитофонов, три цветных камеры и новая монтажная машина "Sony". Он выпускает три получасовых шоу в неделю, тратя по шесть-семь