Повести и рассказы. - Джек Кетчам

всех сил, а он даже не пытается прикрыться. Всего несколько коротких тычков в плечо, чтобы ее раззадорить. Ему попалась хорошая злая сучка. Никакого класса, но много родной порочности. И, судя по стояку в его шортах, я бы сказал, что у него незабываемые впечатления от хорошей взбучки.

Решив, что мне нужно еще что-то сказать Марго, я оглядываюсь, разыскивая ее, но она исчезла, и я возвращаюсь к боксеру. Матч уже закончился, и он стоит у лестницы, разговаривая с высокой плотной блондинкой и прелестной чернокожей девушкой, своей госпожой. Рядом с лестницей лежит небольшой чемодан, наполненный боксерскими перчатками разного веса и размера. Он пытается объяснить, как это привлекает его, но блондинка не слушает.

— Это удар, — говорит он, — удар.

Блондинка называет его глупым сучарой и дает ему пощечину.

Он что-то сделал, что обидело ее. Это его не волнует. Он стягивает шорты и начинает дрочить, а она свирепо смотрит на него. Пару раз бьет его наотмашь, а потом отступает назад и сильно ударяет в челюсть.

— Ты бы лучше вставил капу, придурок, — говорит она. — Дай мне перчатку, — говорит она негритянке.

Очевидно, это для ее костяшек, а не для него, потому что там очень мало подкладки. Тем временем он повинуется и стоит, ожидая, пока она зашнурует перчатку, он надел на зубы капу, член в руке.

Я не уверен, что хочу на это смотреть.

Но я уже здесь, и они здесь, так какого черта?

Я согласен смотреть.

— Люблю удары, люблю удары! — визжит он, пока она колотит его.

Потом он ничего не говорит. Теперь вообще нет ударов по корпусу, только все новые и новые удары по голове. Блондинка умеет бить сильно и не сдерживается. Она набрасывается на него с обеих сторон, затем бьет головой в рот и челюсть, нанося удары с разворота. Затем к ней присоединяется чернокожая девушка — с голыми кулаками и такая же злая, как и она, и они лупят его вдвоем. Его глаза стекленеют. Член вянет. Голова начинает болтаться. У него разбита губа, и негритянка требует полотенце.

Кровь еще больше разжигает их. Они притворяются, что испытывают отвращение к нему за то, что он испачкал их кровью, и брезгливо ее вытирают. Потом снова разбивают его в кровь. Черная девушка улыбается. Он теряет равновесие. Я вижу, как Дениз пробирается сквозь толпу, и понимаю, что все кончено.

Дениз нежно поглаживает ему челюсть. Потом сильно шлепает по ней. Что за хрень? Она снова гладит его. Затем наносит идеальный удар наотмашь. Господи! Tе девушки опять хотят его бить! Дениз презрительно смотрит на свою окровавленную руку.

— Иди, вымой рот, — приказывает она.

Он, спотыкаясь, уходит. Странное спасение, — думаю я, — но изящное. И это подтверждает мое убеждение, что в глубине души Дениз — мягкосердечная.

Но с меня хватит. Я уже собираюсь уходить, когда мимо проходит Марго.

— Знаешь, что я решил? — спрашиваю я ее.

— И знать не хочу.

— Тебе не любопытно?

Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе.

— Я решил, — говорю я ей, — что хочу получить это бесплатно. Пятьдесят долларов — хорошая цена, и я уверен, что ты стоишь этого и даже больше. Но если я дам тебе деньги, то дам тебе преимущество, а я не хочу, чтобы ты имела преимущество передо мной.

Она целует меня и улыбается.

— Я занята, — говорит она.

— Все в порядке. Я могу подождать. Ты ведь не всегда будешь занята?

— Возможно.

— Возможно.

Готов поспорить, что я ошибаюсь.

И я думаю, что жизнь полна этих странных встреч и упущенных любовных связей. Когда я выхожу за дверь, передо мной по тротуару мчится Джордж. Учитывая его габариты, он умеет быстро бегать. Впереди него две девушки кричат и гонятся за кем-то, кого, похоже, хотят зверски убить. Джордж ловит их, берет по одной под мышку и идет обратно в "Шато". Тот, кого они преследовали, остановился и смотрит на них, и когда я подхожу ближе, то вижу, что это бывшая подружка Джорджа. По ее щекам текут слезы, и она слишком пьяна, чтобы стоять. Я продолжаю идти.

"Эксгибиционисты и извращенцы"

Я думаю, что мой информатор — полный говнюк. Здесь ничего не происходит.

Я сижу в кинотеатре в центре Манхэттена и смотрю, как Мэрилин Чемберс отсасывает одному парню и трахается с другим, а блондинка дергает ее за сиськи. Все как обычно. Мне становится ясно, почему я зарекся смотреть порнофильмы. С минуты на минуту оба парня вытащат и обрызгают ее, и, насколько я понимаю, выстрел спермой — самая глупая вещь со времен, скажем, "Белокурой Венеры". Может, вы помните, как Марлен Дитрих пела в этом фильме "Горячее вуду" в костюме обезьяны.

Но толпа внезапно заволновалась. Люди наклоняются вперед на сиденьях. Парни встают и перебегают на новые места в центре театра. Невнятный бурлящий ропот начинает просачиваться сквозь саундтрек, под который Мэрилин идет — цок-цок, — и на мгновение повисает в воздухе. Фильм забыт. Передо мной парень встает и уходит, а я наклоняюсь над его стулом и вглядываюсь в толпу.

Вот оно.

Двумя рядами ниже и несколькими сиденьями выше блондинка качается вверх-вниз на коленях какого-то парня — она раскинулась на пустом стуле, чтобы дотянуться до него, а рядом с ней второй парень, предположительно ее спутник, спустил ей трусики на бедра, и его пальцы исследуют пизду. Мой информатор прав на сто процентов, благослови Господь его маленькое подлое сердце. Я улавливаю только конец представления, но оно того стоит. Парень откидывается назад, задыхаясь, его сиденье опасно скрипит на петлях. Конечно, кончить не удалось.

Вернемся к тому дню, когда я впервые услышал обо всем этом.

Мы стоим в проекционной будке кинотеатра на 42-й улице, где мой друг работает менеджером. На сцене пара заканчивает выступление, набрасываясь друг на друга с видимой старательностью. Рядом с нами в кабинке киномеханик и еще один парень играют в шахматы на металлическом мусорном ведре, в портативный видеоплеере кассета с фильмом "Я люблю Люси". В этом бизнесе можно стать таким беззаботным.

— Я видел, как парни трахают девушек прямо в зале, — говорит мне мой друг. — Самое лучшее половое сношение, которое я видел — это как девушка начинает с того, что дрочит своему старику, затем делает минет, затем снимает трусики и садится на него. Начинает подпрыгивать вверх и вниз. Очень красивая женщина. Позади нее пятеро парней, а перед ней шестеро, и парни выстроились в ряд у стены. Все смотрят. Они