Владыка Зазеркалья - Илья Романов

Последняя, самоубийственная атака Первого Меча принесла свои плоды. В покоях Архонта раздался пронзительный визг боли, а левая рука Ламии отлетела в сторону. Срез получился идеальным, по самое плечо, а зелёная, смешанная с чёрными прожилками, кровь, толчками била из обрубка.

Тварь свалилась на пол, шипя от боли и держась за рану, а ангел двинулся к ней. Тяжело переставляя ноги, хрипя и давясь кровь, он волочил за собой меч и не обращал внимания на крики своего бывшего господина. Тот угрожал карами, немыслимой смертью и агонией, а когда это не помогло, то принялся просить и умолять. Как же низко пал этот Архонт, утративший свою гордость и чистоту.

Остановившись рядом с Ламией, в глазах которой впервые промелькнул ужас, а не превосходство, Аландиль вскинул над головой меч.

— Пусть твоя душа сгорит в огне Бездны за всё, что ты сделала… — тихо прохрипел он, но его слова прозвучали будто гром.

Собираясь отнять жизнь лживой твари, Аландиль нанёс свой удар, но в тот же миг вихрь взорвался! Немыслимые потоки Скверны вырвались наружу, разрушая всё на своём пути. Они сносили стены, лазурный мрамор которых буквально гнил на глазах. Пол покрыли вереницы чёрных трещин, а из них вырвались потоки омерзительной энергии! Витражные стёкла выбило начисто, а осколки со звоном падали вниз!

Жалкий миг. Всего лишь какого-то жалкого мига не хватило воителю, чтобы завершить своё дело. Его меч столкнулся с лезвием чёрного двуручного клинка. Бывший господин успел завершить свою трансформацию и защитил ту, кто отравила его душу и разум.

— Ты сдохнешь в мучениях, Аландиль! Раб, посмевший поднять голову! Я выпью твою душу и сожру тело! — прорычал тот, кто ранее был Рафаэлем, а теперь стал тварью Скверны.

Первый Меч не заметил, как бывший господин нанёс свой удар. Меч просто исчез, а затем ангел потерял обе ноги и отправился в недолгий полёт. Боль была невыносима, жизнь покидала тело, а раны были ужасающими. Он сделал всё, что мог, но потерпел поражение. Не смог отомстить…

Перед глазами умирающего воителя, будто наяву, появились лица жены и дочери. Их тёплые улыбки согревали едва бившееся сердце, а в глазах было столько любви, что не хватило бы всех слов в трёх мирах, чтобы описать её.

— С-скоро мы встретимся… — прошептал он из последних сил, продолжая сжимать меч крепкой хваткой. Пусть бывший господин пытает его и воплощает в жизнь свои угрозы. Ему не сломить волю старого воителя, а душа… она все равно найдёт путь к тем, кто ждёт.

— Твои последние слова, раб? — наслаждался своей силой Рафаэль, закрыв своей мощной фигурой взор воителя.

Тот не ответил. Не было сил, да и нет нужды. Поэтому Аландиль закрыл глаза и приготовился ко всему. Но только его веки сомкнулись, как сквозь них, словно сжигая всепоглощающую темноту и мрак, вспыхнул яростный свет!

Сознание покидало его, утаскивало в спасительный омут сноведений, но даже в нём он услышал, как кричали от боли бывший господин и Ламия. А затем что-то подхватило израненное тело воителя, унося подальше от давящего и ужасающего места, наполненного Скверной.

Кое-как найдя в себе последние остатки сил, Аландиль приоткрыл веки и увидел небо Небесного Града, которое заволокло свинцовыми тучами от пожарищ. А ещё сияющие первозданным светом глаза того, кто внимательно смотрел на него.

— Держись, воин, твоя битва ещё не окончена. Небесный Град ещё не пал и твой меч ему необходим.

— Я служил… и ещё послужу… — словно в бреду произнёс воитель, вспомнив на смертном одре свою клятву, которую дал когда-то давно в молодости, будучи одним из легионеров Небесного Града.

— Правильный ответ, — в тоне его спасителя прозвучало уважение. — А теперь спи, тебе понадобятся силы! Скоро мы искореним Скверну, помощь уже в пути… нужно лишь дождаться её.

* * *

Зазеркалье.

Милитариум.

Появление такого большого количества беженцев не могло пройти без последствий. Сотни ангелов ежеминутно прибывали через проход, а работники капитолия буквально зашивались, пытаясь помочь всем и каждому.

Страх и отчаяние с примесью потаённой надежды пропитали воздух. Женщины со слезами прижимали к себе перепуганных, плачущих детей. Старики помогали обеспечить хоть какой-то порядок и полностью исполняли инструкции слуг Балема. Раненые мужчины выглядели так, словно прошли через настоящую мясорубку. Горнило войны в Небесном Граде пережевало их и выплюнуло то, что осталось. Калеки, изувеченные, стонущие от боли и агонии. Кровь их ран была повсюду, а целители Милитариума организовали полевые госпитали.

Лик войны ужасен. В нём нет ничего интригующего и прекрасного, лишь боль и страдания.

Каждый житель Милитариума, кто понимал всю важность и ответственность ситуации, помогал ангелам. Общая беда объединила лучше всяких уз и кем бы я был, если бы бросил всю работу на остальных и остался в стороне?

— Ещё один, господин! — раздался уставший голос одного из слуг целительского крыла Милитариума. Весь перепачканный в крови, взъерошенный и едва стоявший на ногах, он вместе с напарником держал носилки, на которых лежал очередной ангел.

— Клади сюда, — махнул я рукой на свободную кушетку, простыни которой пропитались кровью. А второй тем временем вливал часть энергии в другого ангела, потерявшего в бою оба крыла.

Пальцы привычно, отработанным сотню раз движением, сложили узор заклинания Исцеления Плоти. Приходилось работать за троих, а то и за четверых. Монеты таяли со скоростью света, пополняя источник, который и так дышал на ладан. Я ещё не успел отойти от боя с еретиками, а после и демонами в Срединном Мире, после чего ещё и с Габриэлем сцепился. Душа от двойного использования Лимба за столь короткий срок дрожала, но ничего, в былые времена и не такое случалось.

Я не смог вернуть крылья ангелу, тут моих сил недостаточно. Сейчас уж точно. Но раны залечить мне под силу, а дальше… Будет время и целители вернут этому воину то, что он потерял. Сейчас самое главное избежать массовых смертей от ранений, с остальным будем разбираться позже.

Стоит отдать должное главе целительского крыла Милитариума. Сухой старик из народа аринов, принял мою помощь без каких-либо вопросов. Лишь висящими ушами, чем-то схожими с собачьими, шевельнул и всё. Остальные целители удивились, но спорить с главой не стали, уступили мне место и не мешали.

Пока вся эта чехарда не закончилась, тут я буду полезней. Приказы все отданы, Балем проследит за остальным. Маления, как угорелая носилась на крыльях,