Владыка Зазеркалья - Илья Романов

Ладонь сжала меч до хруста. Старый воин своего народа заскрипел зубами, а внутри него разливалась жгучая ярость. Он не мог помочь тем, кого любил. Не мог спасти их жизни, но что-то он всё же мог…

Жалкие минуты потребовались первому слуге своего господина, чтобы убить каждого в зале трофеев. Залить ангельской кровью всё вокруг, рассекая мечом тела тех, кого он знал и любил. Смерть — единственное спасение для его народа и тех, кто ему дорог. Пусть Порядок примет их души, очистит и отправит дальше в Великую Кузнецу Душ, где они переродятся.

Что же до самого Аландиля… то у него ещё осталась работа в этом дворце.

Весь его дальнейший путь являл собой кромешную резню и кровавую сечу. Калейдоскоп ужаса и смерти мелькал перед глазами старого ангела, несущего погибель всему живому в этом дворце. Больше он не сдерживался. В этом не было нужды. Он и так потерял всё, чем дорожил и осталось лишь одно: месть!

Окровавленный, будто прошедший через настоящую бойню, он завершил свой путь у монолитных дверей покоев своего господина. Выполненные из небесного хрусталя, они являли собой совершенство мастера, создавшего их. Манящие блики всех цветов небес перетекали внутри них, а облики двух архангелов, вырезанных на створках, словно смотрели прямо на него. Прямо в душу, проверяя её чистоту. Но всё это иллюзия разума, не более того.

Опустив взгляд на свой меч, лезвие которого было покрыто кровью, но не утратило своей синевы, он собрался с духом. Взял в кулак всё своё мужество и остатки гордости своего народа, а затем со всей силы толкнул одну из створок.

Глухой звук эхом разлетелся в тишине зала. Небесный хрусталь поддался и открыл проход туда, где был господин. Вот только, теперь Аландиль не желал так называть того, кто предал сам Порядок. Кто опорочил чистоту ангелов, ввергнул во всепоглощающий мрак детей своего народа. Более это «существо» было лишь предателем. Еретиком и самим олицетворением того, с чем Аландиль поклялся сражаться на своём мече у престола Небесного Града.

Огромные покои Архонта встретили его полумраком и омерзительным зловонием. В самом центре помещения, достигая потолка, кружился чёрный вихрь из энергии, которая претила каждому, кто обладал разумом.

Эманации того, что называли Скверной во всех трёх мирах, пропитали каждый угол жилища Архонта. Здесь изменения дворца достигали апогея, являя собою необъяснимый кадавр из плоти, лазурного мрамора и стекла. На стенах пульсировали нарывы живой плоти, внутри которой билась Скверна. Лужи тёмной энергии расходились волнами на полу, а её мелкие капли устремились вверх в нарушении всех законов мироздания.

— … ты должен быть послушным, Рафаэль. Мой Владыка одаривает лишь тех, кто верно служит ему.

Бархатный голос, который Аландиль никогда ранее не слышал, принадлежал рыжеволосой женщине. Облачённая в чёрную мантию, она с улыбкой наблюдала за Архонтом, парящим прямо внутри вихря. От лазурных крыльев Рафаэля не осталось ничего. Они полностью почернели, а с перьев на пол капала концентрированная энергия Скверны, словно мазут. Некогда величественное тело и доспехи Архонта испещряли тёмные вены, его глаза полыхали чернотой, а прекрасный лик утратил своё великолепие и стал похож на фарфоровую маску мертвеца. Она застыла подобно воску в одной единственной эмоции безграничного блаженства.

— Я выполню твою просьбу, — приятным слуху баритоном произнёс Архонт, павший во грех, а затем в его тоне прозвучали умоляющие нотки: — Только не останавливайся…

Женщина улыбнулась ещё шире, взмахнула тонкой, белоснежной рукой. Вихрь закрутился сильнее, энергия Скверны впитывалась потоком в Архонта, который более не сдерживал себя и стонал от немыслимого наслаждения.

О какой просьбе шла речь Аландиль уже не слышал. Его взор вновь заволк гнев, а из груди вырвался рёв праведной ярости. В нём звучало всё. Обида от предательства того, кому он отдал свою верность. Боль от потери тех, кого любил и кому принёс смерть своими руками. Никогда прежде стены Лазурного Дворца не слышали такой рёв, больше подходивший безумному зверю, нежели святому ангелу.

Женщина резко развернулась, полы её мантия всколыхнулись. Лишь чудом, в последний момент, она успела выставить руку под разящий лазурный клинок. Её громкий вскрик боли и злобы был усладой для ушей Аландиля, но на этом он не остановился. Первый Меч своего господина знал, что такое война. Бой до последней капли крови, когда нельзя отступать, а лишь продолжать сражаться. И сейчас настал тот момент, когда он бросил в горнило своей мести всё. Он умрёт, но заберёт с собой эту лживую тварь, речи которой отравили разум не только Рафаэля, но и других Архонтов.

— Аландиль, остановись! Я приказываю тебе! — загромыхал Архонт, не имея возможности прервать ритуал. — Я твой господин!

— Мой господин умер в тот же миг, когда пал во грех! — с яростью ответил старый ангел, продолжая свой бой.

Тварь была вёрткой, словно змея. Впрочем, ею она и являлась. Получая всё больше ран, из которых текли капли зелёной крови, она теряла форму прекрасной рыжеволосой женщины и превращалась в чудовище. Змею с серой чешуёй и телом молодой женщины, голову которой водопадом усеивали более мелкие, шипящие змеи. Ламия… опасный противник, а её иллюзии способны обмануть любого, но не взор воителя Небесного Града. Десятки копий этой твари были лишь мороком, в то же время Аландиль атаковал настоящую. Меч в его руке пел свою последнюю песнь, сверкая во мраке огромных покоев единственным источником света.

— Ничтожество! Как смеешь ты мешаться под ногами! Пади ниц перед силой Владыки! — зашипела Ламия, её глаза вспыхнули черным пламенем, а давление на разум ангела усилилось в разы. Ментальные атаки и до этого мешали, но теперь стали ещё сильнее.

Темп сорвался. Аландиль сбился с шага и в любой момент готовился лишиться жизни. Когти твари, полыхающие чёрным огнём Скверны, могли вскрыть его в тот же миг. Он не успевал защититься, а доспехи остались в главном имении Дома Чистых Небесных Шипов.

Удар был страшен. Грудь ангела рассекло, а мощнейшая волна Скверны, незнакомой старому воителю магией, оторвала одно из крыльев. Брызнула потоком кровь, с губ Аландиля почти сорвался крик боли, но он лишь покрепче сжал зубы. Бой ещё не окончен, его враг тоже ранен, а Архонт пока вне игры.

Полубезумная, кровавая улыбка растянулась на лице Аландиля и он вновь ринулся в атаку. С ещё большим остервенением и яростью. Раз он лишился крыла, а грудь вспороло так, что видно рёбра и