Рысюхин, ну вы и заварили! - Котус

– Да уж, моё предложение начинает казаться не таким интересным, как я думал. Сколько вы вообще планируете изготовить этих ваших «мин»?

– Первоначально планировалось иметь на складе три тысячи шестьсот штук, но начинаю думать, не увеличить ли эту норму до четырёх с половиной? Ну, и на тренировки расчётам тоже сколько-то, да будет тратиться.

– Тогда так. Пять тысяч штук бесплатно и вне всякой очереди, ещё пять тысяч – за полцены и с приоритетом, а партии до пятисот штук включительно так же вне очереди. Устроит такой вариант? Как говорится, «всё, что могу лично».

– Вполне устроит, у моих бойцов возможности производственные ограничены, так что в сутки могут обточить не более чем шестьдесят, край восемьдесят штук. Я же сам корпусами не занимаюсь, только взрывателями. А такими темпами мы боеспособность будем восстанавливать не меньше месяца.

Конечно, цена корпуса со стабилизатором составляет лишь малую часть стоимости боеприпаса, но, как справедливо говорит дед, даже немножечко, чайная ложечка – это уже хорошо! Хотя, это я зажрался, похоже. Да, набор железа стоит чуть больше полутора рублей, если с токарными работами, сверлением, калибровкой и прочим. Точно сказать не могу, часть работ делали дружинники и счета с калькуляцией нам не выставляли. Но если примерно, то где-то рубль и шестьдесят – шестьдесят пять копеек. Из тридцати семи с хвостиком. Но за пять тысяч комплектов не придётся отдавать тысяч восемь, не меньше. И на следующих пяти тысячах мин ещё половину от этого сэкономить удастся, так что граф мне, считай, двеннадцать тысяч рубликов подарил. Это не «чайная ложечка», а хороший такой горшочек мёда.

Ещё из дел военных мы с воеводой пересмотрели полностью боеприпасы к крепостным ружьям. Начали с простого – изменения навески в картечных патронах, которые до этого не трогали, считая, что грамотные же люди их проектировали. Не знаю, в чём они были грамотны, но дальняя картечь, например, представляла собою девять чугунных шариков, каждый диаметром чуть больше тринадцати миллиметров и весом по девять и две десятых грамма, два слоя по четыре штуки и один в центре, и всё на этом. Ближняя – четырнадцать, два слоя по семь пуль диаметром десять миллиметров с хвостиком, массой около четырёх целых семи десятых грамма. Из-за такого оригинального расположения пуль в дальней картечи она разлеталась слишком широко, в итоге на заявленной дальности четыреста – четыреста пятьдесят метров расстояния между пулями составляло не меньше двух с половиной метров! Попасть в результате можно было только в большую и плотную толпу, и то – от силы парой пуль. Так что после нескольких попыток, до конца боя «дальнюю» картечь использовали на меньших дистанциях, чем «ближнюю», но по более крупным целям.

Словом, форменное безобразие. Да ещё и суммарный вес заряда совершенно смешной для такого калибра, восемьдесят три и шестьдесят шесть граммов для «дальней» и «ближней» картечи соответственно. Не стоит сожжённых макров, короче говоря.

Для новой дальней мы определили шестнадцать круглых свинцовых пуль калибра тринадцать миллиметров и массой в тринадцать же (так вот совпало) граммов в тонкостенном жестяном стаканчике с продольными надрезами. Вес заряда получился двести десять граммов, добавили в патрон ещё один ружейный макр – должно по идее получиться красиво. Для ближней картечи тоже взяли свинец, пять рядов десятимиллиметровых пуль, каждая чуть меньше шести граммов, семь штук в ряду. Забавно, что масса стакана с зарядом получилась почти такая же, как у дальней, отличия по расчётам получались плюс-минус полтора грамма. Позже Старокомельский обещал изготовить пару десятков патронов и отстрелять их по щитам на разной дистанции.

Пулевой же патрон разочаровал. Пуля вращаться в полёте не хотела, стабилизировалась только за счёт веса и сильно передней центровки, как стрела для лука. Скорость была сравнительно низкая, что заставляло брать значительное упреждение. В общем, на дистанции свыше четырёхсот метров попасть во что-то можно было в основном случайно, на дистанции меньше ста – была избыточно мощной, в промежутке – ни то, ни сё. Стоит только упомянуть, что все оставшиеся на конец боя патроны были именно пулевыми. И что с ними делать – ясности не было.

Дед был вообще удручённый: он-то привык к впечатляющей мощи тридцатимиллиметровых пушек своего мира и подспудно надеялся на что-то подобное, а вот нет. Там были орудия с так называемой «высокой баллистикой», а у нас и низкая-то ещё не вызрела до конца. Дед ориентировался на оружие, снаряд которого, весом в триста шестьдесят граммов, вылетал из ствола со скоростью девятьсот двадцать – девятьсот шестьдесят метров в секунду, мы же смогли разогнать оперённое нечто весом двести пятьдесят граммов до скорости, навскидку, триста пятьдесят метров в секунду. Сравните энергию сами, с учётом, что она «эм-вэ КВАДРАТ пополам». Чтобы увеличить скорость пули вдвое, её энергия должна стать вчетверо больше. Расчёты показали, что метательный заряд, способный разогнать остроконечную пулю в четверть килограмма до семисот пятидесяти метров в секунду гарантированно разорвёт ружьё, превратив его в бомбу. Дед начал было прорабатывать вовсе дикие варианты, наподобие активно-реактивной схемы или что-то ещё более заковыристое, но насчитал цену в семьдесят рублей и отказался от такой мысли. Ещё он предлагал сделать два или три узких винтовых паза, а на пулях делать соответствующие выступы, чтобы для картечи ствол был гладким, а для пуль – нарезным. Но там было много сложностей, в том числе с заряжанием – нужно было точно попасть «гвоздиками» в «щёлочки», во время боя, в нервотрёпке… А стоит при выстреле срезаться хоть одному выступу – и всё, следующий в лучшем случае приведёт к выходу оружия из строя. Решили сделать по десятку патронов с пулей упрощённой конструкции на ствол и отложить эту тему «на подумать».

Из срочного – сделал две сотни взрывателей для мин. А вот для души – соорудил вчерне кабину для мотодельтаплана. Вначале сделал ферменную конструкцию с сиденьем, потом посмотрел на этот гибрид табуретки со стремянкой и понял – на этом я не полечу! Так что пожертвовал ещё десятком килограммов и из тонкого листового алюминия собрал пусть открытую, но кабину с бортами примерно до подмышек, носовым обтекателем и багажными отсеками под сиденьем и в ногах пилота. Получилось в чём-то даже изящно, правда, Маша подпортила настроение, заявив:

– На туфельку похоже, каблучка только не хватает! А что это будет?

Туфелька, блин!

Глава 3

Иван