Пожарский-3 - Ольга Войлошникова

И тут явился посыльный с докладом, что явился по душу князя Пожарского человек по фамилии Монтеев.

— В малую гостиную зови! — велел я, прихватил Кузьму с Горынычем и пошёл договариваться с новым, я надеюсь, союзником.

Всё случилось так, как только что расписывала Аристина. Какой бы ты ни был гордый, а двое детей (плюс третий на подходе) заставляют думать не только о чувстве собственного достоинства. Впрочем, я с Болеславом держался спокойно и уважительно. Поговорили. Место в клане я ему предложил пока временное. Вдруг да не сойдёмся на почве жизненных принципов? Грузовик с кхитайцами за семейством я отправил.

Видно было, что магистр хочет мне задать некоторые вопросы, но не может для себя решить: уместно ли это.

— Спрашивайте уж, Болеслав Константинович.

Он несколько неловко откашлялся:

— Дмитрий Михайлович, могу я поинтересоваться: маскировка на универсальном павильоне в тренировочной зоне Академии — ваших рук дело?

Ярена, поди подсказала.

— Моих.

— И как же это?..

— А вот у Тихона Михайловича попро́сите, — я кивнул на Змея, — он вас тоже научит.

Всё-таки удобно архимага под рукой держать. Всё хитромудрое на него спихнуть можно.

— Конечно, научу, дорогой! — Горыныч, неожиданно оказавшийся в центре внимания, довольно развалился в кресле. — Расскажу, покажу, такая маскировка будет — вах! Песня, а не маскировка.

— А способу постановки штормового многопланового заклинания?.. — с возрастающим интересом загорелся Болеслав.

— Дак я же это… — Горыныч сразу сел прямее. — Я ж со штормами…

— Научит-научит! — бодро вклинился я. — И расскажет, и покажет, верно, Горыныч? Вот только в Засечине чуть обустроимся — и можно будет тренировки начинать.

— А-э-э… да? — Змей выпучил на меня глаза и губы его непроизвольно сложились дудочкой, словно вот прям щас произойдёт внеплановое извержение пламени. — Ну-у-у… — и тут мысли в его голове видать, догнали друг друга и выстроились в нужный ряд. — Ну, так уж и быть! Если князь разрешает — покажу. Всё ж таки мы теперь в одной лодке, да? Надо, чтоб наши бойцы были максимально подготовлены — праильно? Высший класс. Ты, Болеслав, давай, семью перевози, а там мы тебя поднатаскаем.

Он дождался, пока шаги заторопившегося домой магистра затихнут на лестнице и прошипел:

— Ты чё, Митька, я ж со штормами не умею!..

— А я тебя научу, — усмехнулся я. — Мы ж теперь одна команда, надо мне тебя подтягивать.

Горыныч фыркнул:

— Тогда уж и ты по зооморфологии давай включайся.

— Обязательно. Как только с основными проблемами разгребусь…

— Дождёшься от тебя! Скорее я опять Серого Волка начну изображать.

— Ну и ничего, нормально же всё получилось. На нас вообще никто не подумал.

— Это потому что я тебя надоумил не Дмитрием-царевичем представиться, а Иваном.

— Нет, это потому что ты в кои-то веки вместо Змея волком перекинулся. Забыл поди, как это делается?

— Чё уж сразу забыл⁈ Вполне себе вспомнил. Кто, ты думаешь, твоих волчков муштрует?

— И что, волчью шкуру примерил?

— Ха! Фенрир обзавидуется!

Что-то я уже запамятовал, с чего мы спор начали…

— Ладно, давай так: ты на меня с превращениями не наседаешь, а я Болеслава на себя возьму. Он к тебе за разъяснениями явится — ко мне его отправишь. Спихнёшь всё, по своей любимой привычке, на младшего.

Змей посопел.

— А из тебя такой бы славный дракон вышел. Или, к примеру, медведь.

— Каждому своё, брат. Может быть, потом, когда время поспокойней наступит. А пока будем делать то, что мы лучше всего умеем.

09. ПОКИНУТЬ ГОРОД

СОБИРАЕМ ПОСЛЕДНИХ

В кабинет заглянула Осьмуша:

— Дмитрий Михалыч, говорят, ещё кого-то ждём? Так не велите ли чаю подать?

— Велю. Незачем людей голодом морить. Подавай, милая.

За столом было нервно. Ребятишки сидели как на иголках, да и многие взрослые тоже. Фёдор, пытавшийся одновременно решить сотню вопросов, почти и не ел:

— Я, ваша светлость, позвонил в Засечин, дал указания, чтоб приготовили хоть временные комнаты, народу ведь разом прибудет довольно много.

— Болеслава посчитал?

— Конечно, а как же иначе.

— А сёстры Дайго где? Я смотрю, к столу не вышли.

— Так забрали же их. Вы пока в подвале… разбирались, прибыл их старший наставник.

— Наставник? Не наставница?

В этом месте у Котьки глаза аж засветились, ну как было не спросить:

— Сам видел?

— Видел, Дмитрий Михалыч! Сперва у ворот как облако стало, белое-белое, и в нём как будто огромный змей ворочается. А потом — раз! — и дедушка стоит, невысокий такой, седой-седой. Ниппонки на него в окно посмотрели, признали, значицца, да в сад к нему и выскочили. А он снова белым летучим змеем оборотился, на спину их взял, да и в небо — тык-тык, заизвивался, как по лесенке! — Котька живо помогал рассказу руками. — Так и улетели.

— Неужто сам Хэби явился? — удивился Змей. — Старый он, тяжеловато ему должны путешествия даваться. Эх, жаль я его не повидал.

Кузьма хмурился. Я обратился к нему намеренно вслух:

— Что думаешь?

— Думаю: совсем ли улетели или в посольстве своём сидят? Помощь не нужна ли? Может, этот дед зря их забрал? А ну как мародёры на них полезут?

— Сносился бы ты, узнал, что ли?

— Прямо сейчас и сгоняю, — Кузьма поднялся, а следом за ним, неожиданно — Змей:

— Я, князюшко, тоже кой-куда мотанусь. Быстренько.

Я вспомнил про отложенное, да так и забытое дело:

— Уж не до одного ли греческого ресторанчика?

— А ты откуда знаешь? — удивился Змей. Я усмехнулся:

— Птичка на хвосте принесла.

— Я бы некоторым птичкам хвостики-то поотрывал бы, — пробормотал Змей. — Всё, я быстро. Кузя, пошли со мной, оттуда до ниппонского посольства рукой подать.

Город, с утра ещё выглядевший обыкновенно: чистенько и по-столичному нарядно, превратился в хмурое и неприветливое место. Откуда-то доносились крики драки, бились стёкла и тянуло едким дымом. Кузьма выскочил из портала в мелкой «комариной» форме и понёсся по улице в сторону ниппонского посольства. Завернув за угол, он понял, что оно и горело. Пока не само посольство, а какой-то сарай,