Пожарский-3 - Ольга Войлошникова

Кто ж знал, что у них к каждому яблочку сигнальная паутинка проведена…

Ох, в какой мы замес попали! Со всех сторон и гады огромного размера полезли полоумные, и собаки двухголовые, да каждая с телка размером… Рюрик как понял, что тихий план не сработал, чуть не на головы нам со своим драккаром упал. Главного реликтового дракона пришиб — не магического, натурального!

Чудом ушли, в общем.

— А вы знаете, — материализовался на четвёртом стуле Матвей, — что история с Иваном-царевиче и Серым Волком была столь успешна, что про неё не только сказки, а песни тоже слагали, и даже есть одна, очень позднего времени. Матёрый менестрель её сочинил, по фамилии Медведев…

— А не маг ли он? — прищурился Горыныч.

— Может и маг, — согласился Матвей. — И я даже склонен предполагать, что он зооморф. Медведь. Оттого и фамилию себе такую взял. Но дух истории он удивительно прочувствовал, я даже склонен предполагать, что он обладает некоторым даром прозревать прошлое. А, может, и будущее… Вот, послушайте, — кот прикрыл глаза и запел:

Ведь если ты — Дурак, то это навсегда, не выдумаешь заново

Ни детского сна, ни пары гранат, ни солнышка, склоняющегося к воде,

Так где ж ты, серый волк — последняя звезда созвездия Иванова?

У черного хребта ни пули, ни креста — лишь слезы, замерзающие в бороде.

А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья шкуры оставляя на снегу,

Кричит: 'Держись, Царевич, им меня не взять, крепись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.

Нас будет ждать драккар на рейде, и янтарный пирс Валгаллы светел и неколебим, —

Но только через танец на снегу, багровый Вальс Гемоглобин'*.

*Песня Олега Медведева

«Вальс гемоглобин»,

видео будет в допах,

можно послушать.

И тут голова Медузы вдруг оживилась, засветив глазами:

— Проникновение. Портал на территорию усадьбы, три личности: архимаг, молодой маг и… — Горгона нахмурилась: — кажется, кицунэ?

— Этой что опять надо! — проворчал Горыныч и выглянул в окно, тут же заорав радостно: — О! Кош! А кто это с тобой?.. — ответа я не расслышал, но Горыныч активно замахал руками: — Ну, сдай его Фёдору, да иди к нам!

Спустя буквально три минуты мы обнимались с Кощеем.

— Ну вы шороху навели, парни! — он широко улыбался, от чего худое, обтянутое гладкой кожей лицо в неверном свете свеч напоминало радостный череп. — Альвы из города сбежали — слышали?

— К сожалению, — рассудительно развёл руками Змей, — это не доказательство. Посольства все, считай, прыснули во все стороны, подальше от Москвы. Слишком сильно вбит страх перед магической войной.

— Есть с чего, — пробормотал Кузя.

— Да, — лекторски согласился Кош, — но альвы… внимание! — он поднял вверх палец, — сбежали под прикрытием тех же наёмников, что нападали на Академию. Говорят, разъярённый царевич сам бросился вдогон. Дружины, правда, у него с собой маловато. Но есть надежда на захват.

— Так, может, мы — того⁈ Поможем⁈ — с энтузиазмом вскинулся Горыныч.

— Вот ещё! — фыркнул Кош. — Только-только после капитального лечения, да ещё в нетрезвом виде! Решительно воспрещаю.

— «Воспрещает» он! — надулся Горыныч. — Чисто бабушка: то нельзя, это нельзя…

— Ты лучше скажи, — перевёл тему я, — слыхал что-нибудь про вулкан? Там тебя на Байкале хорошо потряхивает — не отзывается ли?

Кош мгновенно сделался озабоченным:

— А что, есть данные по большому извержению? — он сел в кресло и потёр подбородок. — А я-то думаю: почему так? А оно вон что…

— «Вона что»! — снова передразнил Горыныч. — Думать надо: чем людей кормить будем? Я тут немножко подсуетился, к Кешке сгонял, растряс его на излишки… — Змей вдруг замер и так на нас уставился, что мы невольно хором спросили:

— Что?

— Вот я старый крокодил… — прошептал Горыныч. — Как же я забыл-то про них, совсем ведь из головы вылетело…

— Да что такое? — Кош тревожно поймал его за запястье. — Друг мой, ты заставляешь меня усомниться в правильности подобранного тебе лечения.

— Да погоди ты, дохтур! — Горыныч выдернул руку из цепких пальцев Коша. — А ну, Митька, отвечай: где собирают урожай пшеницы трижды в год?

Я пожал плечами:

— Да хрен бы я знал! Я тебе что — агроном сын агронома?

— Пошли! — Горыныч встал, таинственно блестя глазами. — И ты, Кош, тоже. И Кузьма. Для общей, так сказать, пользы.

— Да куда идём-то? — идея куда-то переться с нетрезвым Змеем, да на ночь глядя, казалась мне не самой блестящей.

Но Змей уже сгрёб Коша в охапку и шагнул с ним в трёхголовый портал, крикнув оттуда:

— Ну вы идёте — нет?

Мы с Кузьмой переглянулись.

— Пошли, что ли, — вздохнул Кузьма, — а то наворотит он там без нас…

Помещение, судя по эху, было огромным. Причём, и в высоту, и… да во все стороны! Где-то вдалеке чадили тусклые факелы. Над головами гулко разнеслось:

— Как смеете вы, смертные, тревожить покой великого бога Анубиса?

— Ты как старого приятеля приветствуешь, Ан, собака сутулая? — весело заорал Змей и устремился во тьму: — Пошли, а то он свою царственную жопу хрен от стула оторвёт.

— И не от стула, а от трона! — обиженно прогудел голос. — Ты чё явился, Себек*, а? Договорились же?

*Себек — крокодилоподобный

египетский бог,

надёжный защитник

богов и людей,

который свирепостью

отпугивает силы зла и тьмы.

Гарант разливов Нила

и хороших урожаев.

Со временем отошёл

в тень других богов.

— Да ладно, ладно, — успокаивающе проворчал Змей, бодрым шагом двигаясь в сторону факелов; мы потянулись следом. — Я на твоё место не претендую, но видишь ли… — мы вошли в круг света и разглядели сидящего на троне с высокой спинкой мужчину с собачьей головой. Или шакальей? — … обстоятельства вынуждают.

Горыныч остановился напротив трона и широко улыбнулся:

— Не делай резких движений, и я не буду напоминать жителям Египта, кому они обязаны плодородием долины Нила.

Анубис поморщился, обнажая острые шакальи клыки:

— Да вы пьяны!

— Ой, ты глянь, какие мы щепетильные! — Горыныч, по-моему, нарывался. — Да, мы пили! И моё вино лучше, чем твоё ячменное пиво!

Анубис