Владыка Зазеркалья - Илья Романов

Больше слов не требовалось. Адам сказал всё, что хотел, вылил на меня ведро дерьма и теперь ушёл на второй план. А на его место ступил Ромул, которому не оставили выбора. Скверна диктовала свои правила, обязывая его вступить в бой.

— Увидимся на другой стороне, брат, — улыбнулся он, вытаскивая мечи из ножен. — Дождись меня там.

— Боюсь, это тебе придётся ждать меня, брат, — ответил я ему ухмылкой, а Предвестник покинул ножны.

Мы замерли друг напротив друга, а затем разразилась буря. Волна тьмы вырвалась из моего тела, внутри которого плескались ужасающие твари. Ромул ответил. Раздался мощнейший, звериный рык, а всё пространство затопила чернота, в которой пробегали толстые молнии. Каждая из них с громким рокотом уничтожала моих тварей одну за другой, пока мы врубились друг друга на мечах.

Его мастерство не знало себе равных в прошлой жизни. Меч Человечества не просто звание, но титул, который необходимо доказать. И Ромул носил его с гордостью, орудуя мечами так, как никто ни до, ни после него. Предвестник пел в моих руках, а скорость нашей битвы всё нарастала. Даже созданное пространство-изнанка, дабы не разрушить могилу матушки, едва выдерживало нашу общую мощь.

Источник внутри меня уже не трещал, а кипел, растекаясь внутри груди плавленным железом. Энергия текла по венам, усиливая меча всё сильнее и сильнее. Ромул сдерживал натиск, а Адам на его спине слал мне кары и проклинал. Вот только мы с братом не слушали его, переплетаясь в танце стали, грохоте битвы и жажды сражения. Он — марионетка Скверны, у которой нет выбора. И я — сражающийся за то, чтобы победить Скверну и спасти жизнь в трёх мирах. Две половины одного целого. Два брата, которым не оставили выбора, решив всё за нас.

Судьба или проведения. В первое я никогда не верил, а второе обычно плели боги, в которых я тоже не верил. Мы с братом всегда ковали свою судьбу сами, делали то, что должно.

Наши клинки встретились, давление нарастало, отчего трещала сталь его клинков, а мой Предвестник покрывался зазубринами. Энергия полностью пошла в разнос, разрушая созданную мною изнанку. Я краем глаза видел, как вылез Чешуйка, сражающийся с сотворённым из омерзительных чёрных молний Гидрой. Хаос и перепетие сил вступило в финальную схватку, а наши тела уже не выдерживали. Я чувствовал, как трещали кости, рвались мышцы и сгорал от натуги источник. Ромулу повезло не меньше. На его плече виднелась страшная незаживающая рана, с которой не могла справиться Скверна. Одна рука висела плетью, а в груди зияла рана размером с кулак, обнажая мёртвое сердце. Я также был весь в порезах, глубоких ранах, из которых сочилась без остановки кровь. Скверна уже начала захват моего тела, её омерзительная энергия пробиралась внутрь меня и приходилось держать в кулаке всю свою волю, дабы не дать этой заразе зайти дальше.

— Покончим с этим, брат, — прошептал он, когда мы разорвали дистанцию. — Делай, что должно…

— … и не сожалей ни о чём, — вторил я ему и улыбнулся окровавленными губами. Мы оба понимали, как нужно поступить и что нужно делать. — До встречи, брат!

Под яростный крик Адама, призывающего Ромула подождать, пока Скверна поглотит меня и его блестящий план свершиться, мы сорвались с места. В одном ударе, в который вложили всех себя без остатка.

Буйство энергий поглотило нас, реальность-изнанка разрушилась, поглощая всю остаточную мощь и порождая силу, которая недоступна смертным или бессмертным. Тело Ромула и Адама исчезло в этой мощи, а спустя мгновение… эта сила захватила и меня, после чего пришла абсолютная тьма…

Эпилог

Первые лучи рассвета коснулись улиц Милитариума. Вставшие в рань разумные покидали свои дома и уходили на работу, соблюдая тот уклад жизни, который обрели. По дорогам ездил редкий транспорт, фонари ещё горели, но вот-вот должны потухнуть с уходом ночи.

Рыночная площадь постепенно оживала, торговцы открывали свои точки, а дежуривший патруль проходил мимо. Сейчас на улицах почти никого не было, любой неизвестный гость был бы очень заметен. Вот только никто из разумных не обращал внимание на черноволосую женщину, прогуливающуюся вдоль рынка. Плавной походкой, словно скользя по воздуху, он проходила мимо жителей Милитариума, оставаясь невидимой для всех и каждого.

Полы её чёрного, облегающего фигуру платья развивал лёгкий, морозный ветер, а босые ноги ступали по тратуару, пришпоренного снегом. На улице царил лютый холод, но женщине он не мешал абсолютно. Увидь её сейчас кто-нибудь и очень удивился бы не только одежде, но и внешности. Поистине она была прекрасна, словно воплощение слова «красота». Она с неким отсранённым любопыством рассматривала жителей города, не задерживая взгляд ни на ком, следуя своему пути.

И всё же, кто-то смог её заметить. Это была молодая девушка, златовласая эльфийка, глаза которой покраснели от слёз, а в душе зияла дыра от потери и отчаяния. Лишь работа в администрации, помогла ей отгонять мысли о потери. А заодно и поддержка подруги, с которой по началу они не нашли общий язык, но общая беда сплотила их.

Девушка настолько ушла в себя, что чуть не врезалась в незнакомку.

— Ой, простите, — извинилась Лисандра, уступая дорогу. — Я вас не заметила…

Женщина приподняла уголки губ, внимательно пробежалась по эльфийке взглядом чёрных глаз, и ответила приятным слуху, грудным голосом:

— Ничего страшного, дитя.

Лисандра скупо кивнула и понуро побрела дальше, не обратив внимание на ношу, которую незнакомка держала в своей руке. Проводив девушку взглядом, она кивнула и пошла дальше, встречая на своём пути тех, в душах кого зияла подобная пустота. Вот помятый вампир, Сумрачный Князь, сидевший на крыше одного из домов и встречавший рассвет с бутылкой вина. Дальше на пути попался Архангел, который вывалился из закрывающегося бара пьяным и едва стоявшим на ногах. По небу пролетела белокурая дева нефилим, аура которой источала из себя непомерную тоску и боль.

Каждая из этих встреч не была чудом для незнакомки. Она знала, что увидит их. Знала, что те попадутся на её пути здесь и сейчас. Подобные