ГЕНОЦИД ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВАТИКАНА - Растислав Петрович

“Около 70–80 тыс. евреев по целой стране убито или изгнано, а имущество у них отобрано. 240 000 православных сербов насильственным путем, терпя смертные муки, обращены в римско-католическую веру. Те, которые оказали сопротивление, были расстреляны или заколоты, а их тела брошены в общие могилы; места массовых захоронений позднее были обнаружены и раскопаны. Мы видели сотни достоверных доказательств этих преступлений. Их подтвердили родные и свидетели или даже, в редких случаях, оставшиеся в живых жертвы. Имущество сербской церкви отобрано и передано римско-католическим приходам и монастырям”.

“Описания массовых убийств около миллиона сербов в Югославии, уничтожение человеческих жизней и имущества, превращение сербских церквей в место бойни… убийство церковных священников и чинов и захоронение, истязание и убийство остальных — все это представляет ужасающую картину величайшей всемирной трагедии”.

“Под предводительством захватчиков и их пособников хорваты, которые говорят на том же языке, что и сербы, но исповедуют римско-католическую веру, давно уже проявляли некоторую политическую нетерпимость к бывшему югославскому режиму, и потому, когда агрессоры отовсюду напали на Югославию, они предприняли все меры для скорейшего уничтожения югославской армии”.

“Через несколько дней после агрессии против Югославии хорваты провозгласили НГХ, включив в него многие сербские области с населением около 3 млн. сербов. Хорваты, как истинные предатели, объявили войну США и другим странам… Они намеревались уничтожить сербское население на его собственной территории. Для того, чтобы осуществить свои намерения, они совершили невиданные в истории человечества злодеяния. Истребление сербов на земле Хорватии и дикий кровавый террор — еще в полном разгаре, как станет очевидно из приведенных здесь показаний”.

“Определенные круги утверждают, будто все эти злодеяния — дело рук небольшой группы усташей. Это утверждение неверно. На самом деле предатель Павелич привел с собой из Италии сотню усташей. Остальные сорганизовались сами в Хорватии.

В городах это были прежде всего ученики гимназий и студенты высших учебных заведений, хорошо тренированная молодежь, затем торговцы и ремесленники, и все добрые миролюбивые прежние члены “Хорватского юнака”. Лидером этой организации был один майор, представитель Хорватской крестьянской партии в Загребе.

Когда мы читаем хорватскую прессу со дня провозглашения НГХ и по настоящее время, то встречаем тысячи имен разных усташских “функционеров”, принадлежащих ко всем сословиям, от крестьянина до профессора университета. Таким же образом может быть достоверно доказано, что на всей территории НГХ, где говорят на штокавском диалекте, в массовых убийствах и гонениях на сербов участвовали представители всех классов.

Многие югославы, видные общественные деятели и деятели искусства, примкнули к усташам. Упомянем лишь Мештровича, создателя Косовского мемориала, затем д-ра Винко Кришковича, выдающегося хорватского ученого, д-ра Милорада Стражницкого, югославского министра в Стокгольме, который был непосредственно связан с усташами. Достаточно прочитать хорватскую прессу, чтобы увидеть, сколько таких хорватов скрывалось за разного рода деятельностью”.

Католический клир вел интенсивную кампанию в поддержку усташей в Хорватии, Герцеговине и Далмации. Во время “Причастия” созывались конгрессы, которые в действительности являлись своеобразными религиозными манифестациями, то есть служили, как правило, экстремистским политическим целям.

Было очевидно, что после краха (Югославии) большая часть хорватской молодежи в средних и высших учебных заведениях участвовала в кровавом терроре, осуществляемом усташами против сербов. Это были члены организации “Хорватский юнак”, которую основало и которой руководило католическое духовенство.

После падения Югославии хорватские священники тесно сотрудничали с усташами, принимая участие в массовых убийствах сербов, и нельзя сказать, чтобы действия каждого в отдельности были ограничены во времени и в пространстве. Напротив, в городах, где творились эти зверства, было немало священников, и можно было понять, что эти священники руководили кровавой оргией в соответствии с методично и тщательно разработанной заранее системой.

ЛИВНО: Д-р Сречко Перич, монах из Ливно, ранее католический священник в Нише, призывал к полному уничтожению сербов. Его сестра была замужем за сербом. Он обещал после резни отпустить убийцам грехи, ибо убийство не есть грех, если оно совершается в интересах католической церкви. И действительно, Ливно и окрестности страшно пострадали. Несколько тысяч сербов — мужчин, женщин и детей — были подвергнуты истязаниям и убиты самым жестоким, самым зверским образом.

ОГУЛИН: Иван Микан, священник и каноник Огулина, вершил насилие вместе с Юрицей Марковичем, управителем округа. В тюрьме окружного суда находились сотни сербов. Священник Микан ежедневно посещал тюрьму и жестоко хлестал сербов кнутом, ругая при этом усташей, что они лениво выполняют свои обязанности.

БРЧКО: Фра Анте, священник Трамошницы, организовал усташские банды в своем селе и ходил с ними по сербским селам. Хватал сербов, где только мог, уводил их в свое село, запирал на складе и там сутками держал без воды и пищи, зверски истязая с помощью усташей.

КНИН: Векослав Шимич, монах книнского монастыря, лично убил множество сербов.

НАШИЦЕ: Сидоний Шолц, монах монастыря Нашице, отвечал за насильственное обращение православных сербов в католическую веру. По его приказанию целые сербские села были депортированы только за то, что не хотели менять веру.

КОСТАЙНИЦА: Аббат католического монастыря находился на городском мосту в то время, как усташи убивали сербов и бросали их с моста в реку Уну. Он подстрекал усташей к убийству всех сербов.

СЛАВОНСКИ-БРОД: Католические священники Гунцевич и Драгутин Марьянович действовали в полиции и лично отдали приказ об аресте местных сербов. Они лично принимали участие в убийстве этих несчастных сербов.

ГЛИНА: Кастимир Герман, аббат монастыря Гунтич, руководил массовыми убийствами сербов в этом городе. Сербов уничтожали в православной церкви в Глине.

Невозможно назвать точное число католических священников, которые участвовали в преследованиях против сербов, но их число велико. Есть, разумеется, такие, которых следует упомянуть. Еуген Пуич, католический священник из Герцеговины, лично, большим ножом зарезал православного священника из своего села (далее следует длинный список имен священников и монахов, которые участвовали в злодеяниях).

Они и многие другие призывали к массовым убийствам и изгнанию сербов, а также к их насильственному обращению в католичество. Таким образом они убили 135 сербских священников, из которых 85 принадлежали к епархии Горни-Карловаца, не говоря уже о других жертвах.

По их инициативе почти все сербские церкви в Хорватии были осквернены, разграблены и разрушены. Было очевидно, что хорватские католические священники как представители “духовного войска” весьма ревностно выполняли свой долг, следуя макиавеллевским принципам.

Загребский архиепископ Степинац и остальные епископы в Хорватии дали свое согласие на эту нехристианскую, дикую и кровавую оргию и ни разу не воспротивились подобным действиям своего духовенства, а также не попытались как либо выразить свое неодобрение по поводу всех этих преступлений. Их зловещее молчание являлось лишь доказательством их соучастия. (Their ominous silence is but proof of their condonation).

С началом террора усташи приступили к насильственному окатоличеванию сербов. Здесь особенно отличились католические священники. Запуганные сербы подчинились, думая, что таким образом спасут свою жизнь. Но об этом не помышлялось, единственной целью было добиться полной покорности сербского народа.

По этой причине переход в другую веру каждый раз сопровождался общественными манифестациями. Людей заставляли выказывать радость по поводу “возвращения к вере своих отцов”. Была также направлена делегация в Загреб в знак благодарности и верности предателю Павеличу. Павелич расцеловал одного из руководителей делегации.

Однако последующие события дают истинное представление об этой лживой политике. Не было снисхождения ни к одному сербскому селу, чьи жители перешли в католичество, не было различия между теми, кто сменил веру, и теми, кто отказался это сделать, — когда начались массовые убийства. Слышались саркастические высказывания усташей: “Как волка ни корми, он все в лес смотрит” (The wolf changes his skin, but never his nature)…”

“Когда однажды будет установлено число уничтоженных сербов и станет известно, каким образом их убивали, цивилизованный мир будет вынужден изучить все это и не сможет поверить, что такое насилие вообще могло твориться в центре Европы под надзором Германии”.