ГЕНОЦИД ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВАТИКАНА - Растислав Петрович

Однажды в сентябре 1941 года усташи из Високо — Омер Делия, Вилалович Расни, Хаджибаинович Галиб и Степо, чью фамилию я не знаю, — пришли в село Колотич, община Мокроношка. Первые трое усташей — мусульмане, а последний — хорват. В этом селе они прежде всего произвели обыск у Цвиетича Душана, земледельца, якобы ища оружие. Когда усташи никакого оружия не нашли, они избили Цвиетича, а. затем приказали, чтоб он их по очереди отнес на себе сначала в село Мауровичи, а оттуда в село Радовле. Цвиетич вынужден был это приказание выполнить: в тот же день усташи по очереди садились на него верхом, и так он должен был их нести из своего села в названные села. После этого усташи приказали ему явиться на следующий день в усташскую ставку в Високо вместе со своими братьями. Братья Цвиетичи явились, но усташи встретили их возле ставки и сказали им, что они могут идти домой.

Однажды в ноябре 1941 года из Загреба в Високо прибыл некий усташский уполномоченный, имени которого я не знаю. Вместе с одним монахом из Високо, чьего имени я также не знаю, он посетил Митровича Йосу, учителя; Василевича Илию, торговца, и Дабича Ристу, чевабджию,[11] и уговаривал их самих перейти в римско-католическую веру и склонить к этому других сербов. Они несогласились. Потом отдельные местные хорваты тоже уговаривали сербов перейти в римско-католическую веру, но те отказались.

Сербские православные церкви в Високо не разрушены, а только закрыты и опечатаны.

После этого сербы в уезде Високо жили в основном спокойно вплоть до 16 апреля 1942 года, когда усташи произвели новые аресты и угнали сербов.

16 апреля 1942 года в Високо прибыли усташи из Сараева в сопровождении сараевских полицейских и при поддержке усташей и жандармерии из Високо произвели аресты сербов, а еще на этот раз — некоторых мусульман. Тогда меня тоже арестовали вновь. Кроме меня, еще были арестованы: Радич Витомир, ученик гимназии; Жалица Райко, ученик гимназии; Попич Симо, ученик гимназии; Мандич Милош, ученик гимназии; Манойлович Миладин и его жена Драгиня; Дабич Милена, домохозяйка, — все из Високо, и Гргич Никола, земледелец из Блажуя, община Хаджич. На этот раз вместе с нами арестовали и 24 мусульман из Високо. В тот же день нас связали проволокой за руки по двое и отправили в Сараево. В Сараеве меня допросили в полиции. Я был обвинен в том, что в Независимом государстве Хорватия собирал пожертвования для бедных сербских семей. Остальных сербов и мусульман обвинили в том, что они вступали в контакт с партизанами.

Из сараевской тюрьмы домой отпущено 12 мусульман и один серб — Шербич Анджелия.

Когда мы еще находились в сараевской тюрьме, туда привезли из Конице группу из двадцати шести мусульман, пяти сербов и двух хорватов. В этой группе были и мужчины, и женщины. Из них освобождено 19 человек, остальные задержаны в Сараеве, а затем отправлены в Ясеновац. Также пригнали в Сараево группу из тридцати четырех мужчин. В этой группе были и сербы, и хорваты, и мусульмане из разных мест Боснии. Из них отпущено 9 человек, а остальные задержаны и потом вместе с нами отправлены в лагерь Ясеновац.

10 мая 1942 года всех нас отправили в этот лагерь. Там по прибытии усташи отобрали у нас все деньги, белье, курево и вообще все, что у нас при себе было.

В первый вечер усташи ворвались в барак, куда мы были помещены, и вывели из барака троих сербов и двоих мусульман, которых тут же у входа жестоко избили якобы за то, что они собирались бежать.

В лагере Ясеновац мы оставались всего десять дней. За это время мы слышали от других заключенных, которые находились там долгое время, что усташи убили в лагере Ясеновац много сербов. В последнее время в Ясеновац пригоняют женщин и детей, убивают их там, а трупы сжигают в печи для обжига кирпича.

На другой день после нашего прибытия в Ясеновац — должно быть, 13 мая 1942 года, — мы видели, как из печи валит дым, и одновременно оттуда доносится ужасный запах. По запаху мы все чувствовали, что сжигаются человеческие трупы. Один еврей, заключенный, который выполняет в лагере обязанности могильщика и участвует в сжигании трупов, сказал нам по секрету, что в тот день было сожжено 40 трупов сербских детей.

18 мая 1942 года в группе из пятисот заключенных я отправлен из Ясеновца в Земун. Здесь я находился до 27 мая 1942 года, когда меня перевели в Белград.

Особенно отличились в преследованиях сербов и как усташи: Топчагич Мустафа, землемер; Иловача, монах-францисканец из Високо, который подстрекал к гонениям против сербов; Струич Иван, владелец гостиницы; Матарджия Шеви, торговец; Матарджия Рефик, торговец; Матарджия Авдо, торговец; Матарджия Авдо, кузнец; Филипович Франьо, пенсионер; Турба Мийо, кузнец; Турба Перо, кузнец; Каравдич Рагиб, торговец; Прежич Салем, торговец; братья Николичи, Йосо, Антон, Мито и Пепо, торговцы; Дуспер Антон, трактирщик; Томичич Виктор, налоговый инспектор; Греб Руди, жестянщик; Пиньо Рашид, трактирщик; Пиньо Муниб, хозяин винного погреба; Белич Салко, хозяин кофейни; Божо, фамилия которого мне неизвестна, но я знаю, что родом он из Бугойно и занимается шитьем мешков; Бегташ Рефик, повар, — все из Високо.

Больше мне ничего не известно. С протоколом ознакомился, с моих слов записано верно. Все сказанное могу подтвердить под присягой”.

“Дяденька, я жива, не убивайте меня!”

БОГУНОВИЧ Мария, домохозяйка из Ливно, 25-ти ет, жена Богуновича Савы, жандармского фельдфебеля, служащего в настоящее время в Шабаце, мать одного ребенка, и Црногорац Любо, хозяин закусочной из Челебича одноименной общины, уезд Ливно, 32-х лет, 24 июня 1942 года совместно дали следующие показания:

“Сразу после провозглашения Независимого государства Хорватия в Ливно появились усташи. В ряды усташей вступили местные хорваты, мусульмане и цыгане под предводительством д-ра Урмовича Драги, адвоката, и Каича Влады, без определенных занятий. Идейным лидером усташей был д-р Сречко Перич, монах-францисканец из монастыря Горица близ Ливно.

Сразу же вначале усташи позвали священника из Ливно Станишича Косту и торговца Павловича Живко, чтобы они, будучи влиятельными людьми, отправились вместе с усташами по сербским селам отбирать у сербов оружие. Оба они вынуждены были согласиться и, разъезжая вместе с усташами, должны были советовать сербам сдать оружие — тогда, мол, им ничего не сделают, а в противном случае они будут расстреляны. Обманом забрав у сербов оружие, усташи начали резню.

В прошлом году, накануне православной Троицы, т. е. 7 июня 1941 года, усташи на большом автобусе приехали из Ливно в село Губин. В этом селе они зашли к местному священнику Чатичу Ристе, который их щедро угостил. Когда усташи наелись и напились, они попросили священника позвать своих прихожан, так как хотели что-то им сообщить. Священник их просьбу выполнил, и на его приглашение откликнулось шесть прихожан, которые пришли к нему в дом, где находились усташи. Усташи тогда сказали священнику, чтобы он вместе со своими прихожанами поехал с ними, с усташами, в Ливно, где они будут допрошены, а потом сразу же отпущены домой. Священник и шесть его прихожан сели в усташский автобус для того, чтобы с усташами ехать в Ливно на допрос, и автобус тронулся. По пути усташи хватали других сербов и заталкивали их в автобус. Так по дороге они схватили еще шесть сербов из Губина и запихнули их в автобус. Всего было 12 сербов-крестьян и священник — тринадцатый. Усташи отвезли священника и его прихожан на гору, что над селом Сухаче, в 2 км от Ливно. На этой горе есть большая глубокая яма, куда крестьяне бросали павший скот. Усташи выгнали священника и двенадцать его прихожан из автобуса, построили их у самого края ямы и стреляли каждому по очереди в затылок. Одному удалось бежать. Его зовут Зайчин Йово, он земледелец, ему около 36-ти лет. Он и теперь живет в селе Грбин (или Губин — Р. П.) и является живым свидетелем этого зверства. Другой был только ранен в руку и так сброшен в яму. Потом, когда наступила ночь и усташи ушли, он каким-то образом выбрался из ямы и добрался до дома… Его имени мы не можем назвать. Священник Чатич и десять его прихожан, убитые и легко раненные, брошены в яму, где и остались.

Сербы хотели вытащить тела священника Чатича и его прихожан из ямы и похоронить на православном кладбище. Когда усташи узнали об этом, они принесли канистру с бензином, облили трупы и подожгли.

20 июня 1941 года около двух часов после полудня усташи увели из дома д-ра Митровича Душана, директора больницы в Ливно, и д-ра Зубича Крсту, судью уездного суда в Ливно. Их обоих затолкнули в какой-то специальный автомобиль. По пути усташи встретили д-ра Маргетича Ранко, адвоката из Ливно, и его тоже затолкнули в автомобиль. Всех троих увезли в направлении Бугойно и убили в лесу под названием “Копривница”; указанный лес находится на полпути между Бугойно и Купресом. Усташи сказали семьям этих убитых сербов, что те отправлены на принудительные работы в Германию, и даже посылали родным фальшивые письма из Сараева, якобы написанные самими сербами с дороги.