Главный детский доктор. Г. Н. Сперанскому посвящается… - Алексей Овчинников

Из подлинных документов этого периода жизни деда сохранилось удостоверение, выданное ему 7 июля 1917 года канцелярией Попечителя московского учебного округа за № 20660: «Дано сiе Георгiю Несторовичу Сперанскому въ томъ, что он состоитъ ассистентом Дътской Клиники на Московскихъ высшихъ женскихъ курсахъ и пользуется, согласно почто-телеграммъ Главного Управленiя Генерального Штаба на имя Министра Народного Просвъщениiя от 7апръеля 1917 года за № 19951, правомъ на отсрочку призыва на военную службу. Попечитель (подпись неразборчива). Правитель Канцелярiи В. Стефановский (или Стефанович)».

Октябрьский переворот Георгий Несторович встретил взрослым человеком, и многое в деятельности советской власти он не одобрял. Но он был далёк от политики. Главное, что его интересовало – здоровье детей и борьба с детской смертностью. И в этом он нашел единомышленников в рядах первых советских государственных деятелей: наркома Государственного призрения и социального обеспечения А. М. Коллонтай (1872–1952) и заведующую Отделом охраны материнства и младенчества при Наркомздраве РСФСР В. П. Лебедеву (1881–1986).

Дальнейшие сведения из жизни моего деда в этот период я почерпнул из книги О. А. Чумаевской о Г. Н. Сперанском, изданной в издательстве «Медицина» в 1973 году [15]. «Первое знакомство В. П. Лебедевой с Г. Н. Сперанским, – пишет О. А. Чумаевская, – состоялось в мае 1918 года… Они не сразу нашли общий язык. Г. Н. Сперанский отнесся сначала недоверчиво к идее создания государственной системы охраны материнства и младенчества». Однако, присматриваясь к деятельности Отдела, возглавляемого Лебедевой, и встречаясь с ней, он поверил в серьёзность её планов и смог убедить в этом остальных членов избранной в феврале 1917 года комиссии. Они согласились на сотрудничество с отделом, возглавляемым В. П. Лебедевой. В дальнейшем Вера Павловна сыграла важную роль в жизни моего деда и его семьи.

Во время войны Елизавета Петровна была вынуждена сесть за швейную машинку

Няню детей Сперанских Матрёшу отрядили собирать пожертвования для госпиталя

Весной 1915 г. у Сперанских родилась вторая дочь Наталья (Наля)

Нале два года (Деденево, лето 1917 г.)

Последнее лето все вместе на даче. Слева направо: Коля, Катя, Елизавета Петровна с маленькой Налей на руках, Сережа. Снимает Георгий Несторович (июль 1918 г.)

Александра Михайловна Коллонтай (1872–1952 гг.). В 1917–1918 гг. Нарком Государственного призрения

Вера Павловна Лебедева – с 1918 по 1931 год – руководитель отдела охраны материнства и младенчества в Наркомздраве РСФСР. Снимок сделан в 1968 г. во время торжественного заседания, посвященного 95-летию ГН. Сперанского. Вера Павловна произносит поздравительную речь.

Глава 7

Бегство на юг. Жизнь в Одессе. Гибель старшего сына и исчезновение дочери. Переезд на Кубань

Однако всё было очень не просто в эти годы. Осенью 1918 года, спасаясь от голода и холода, надвигавшихся на Москву, дед с семьёй, состоящей к тому времени из супруги Елизаветы Петровны и четырех детей, старшей из которых было 19 лет, а младшей – 3 года, был вынужден уехать в Одессу к брату Елизаветы Петровны известному окулисту В. П. Филатову. В те страшные годы такое путешествие было сопряжено с множеством опасностей и лишений. Нужно было в условиях Гражданской войны пересечь южную Россию и всю Украину с севера на юг, то есть проехать путём тысяч оголодавших и натерпевшихся от советской власти людей, стремящихся спастись от большевистского террора. Я не слышал от моих деда и бабушки рассказов об их переезде в Одессу, но достаточно прочитать воспоминания З. Н. Шаховской, чтобы хорошо представить себе тот страх и те унижения, которые перенесли все, кто прошёл этим тернистым путём [16]. Особенно рисковали сам Георгий Несторович и его старший сын Коля, которых легко могли принять за беглецов в Белую армию, и расстрелять без разговоров на любой российской станции. Украина в 1918 году была самостоятельным государством, и для проезда туда нужен был заграничный паспорт. У нас долго хранился этот уникальный документ, «выданный Е. П. Сперанской с детьми, едущей в Одессу к брату». По каким документам выехал из России её муж, история умалчивает. Судьба оказалась благосклонной к Сперанским и они благополучно добрались до Одессы. Однако работы по специальности там для деда не нашлось, и жизнь оказалась очень тяжелой. С большим трудом он смог устроиться препаратором на кафедру патологии Одесского медицинского института к профессору В. В. Воронину. Несмотря на помощь Филатова, денег катастрофически не хватало, и одно время дед был вынужден зарабатывать семье на пропитание, работая «холодным» сапожником на набережной.

В это время Сперанские потеряли двух старших детей. За Одессу велись интенсивные бои между красными и белыми, и город несколько раз переходил из рук в руки. Во время одного из «красных» периодов старший сын деда Николай попал в облаву и был расстрелян большевиками, как объяснили деду, «по ошибке». Ему в это время было всего 16 лет. Старшая дочь, Екатерина, будучи 19-летней девушкой, в том же году, как передают семейные легенды, уплыла с рыбаками-контрабандистами в Константинополь за продуктами и пропала. Дед ничего не знал о ней в течение почти двух лет, считая её погибшей. О её необычной судьбе я расскажу ниже.

В конце 1919 года Георгий Несторович, оставив жену и детей у шурина, уехал в поисках работы сначала в Майкоп, где до августа 1920 года работал заведующим школьно-санитарным подотделом здравотдела местного ревкома (согласно сохранившемуся удостоверению, выданному Майкопским советом народных депутатов), а затем был командирован в Екатеринодар, который после установления в нем советской власти был переименован в Краснодар. Там он стал заведовать кафедрой детских болезней только что открывшегося университета. Одновременно он получил должность заведующего подотделом охраны материнства и младенчества Кубано-Черноморского областного отдела здравоохранения. Вскоре он перевёз в Краснодар и жену с оставшимися двумя младшими детьми… Много лет спустя, приехав в Краснодар оппонентом на защиту диссертации ученика моего коллеги профессора Порханова, я с приятным чувством увидел в зале Ученого совета Краснодарского мединститута среди портретов местных профессоров, заведующих институтскими кафедрами, знакомое до боли лицо своего деда и был рад узнать, что его там помнят и считают основоположником краснодарской педиатрии.

Несмотря на голод и лишения «смутного времени», на гибель любимого сына и исчезновение старшей дочери, вопрос об эмиграции никогда не стоял перед Сперанскими, любившими Россию и не представлявшими себе жизни вне родины.

Дети Сперанских в Одессе (Октябрь 1918 г.). Сережа, Наля, Коля (последнее его фото) и Катя

Наля с няней Матрёшей в Одессе (осень 1918 г.)

Документы выданные Георгию Несторовичу в Майкопе и Краснодаре

Глава 8

Возвращение в Москву. Первые шаги советской педиатрии. Дом охраны младенца – институт и кафедра педиатрии

В начале 1921 года дед получил от В. П. Лебедевой приглашение приехать в Москву и официальный вызов из наркомата здравоохранения. Летом этого же года Сперанские вернулись в столицу и вновь стали жить в своей квартире во 2-м Неопалимовском переулке, правда, занимая там теперь только две комнаты. Организованный ещё в XVIII веке, Воспитательный дом на Солянке, прозванный за чрезвычайно высокую смертность детей «фабрикой ангелов», был к этому времени преобразован в Дом охраны младенца Народного комиссариата здравоохранения (ДОМ НКЗ). Перемена названия мало что изменила в этом заведении. Елизавета Эрнестовна Цоппи, много лет проработавшая там медицинской сестрой, вспоминала о порядках в Доме в первые годы советской власти: «В первое время смертность была ужасающая, так как после революции прекратили отдавать детей в деревню. Ежедневно «палаты» (в них находилось 30 и более детей) обходила женщина с корзинкой, заглядывавшая в дверь с ежедневным стереотипным вопросом: «Покойнички есть?». В случае положительного ответа забирала трупики в корзину. С кормлением детей дело обстояло очень плохо, не хватало ни женского, ни коровьего молока, хотя при Воспитательном доме имелась загородная ферма на 40 коров, откуда ежедневно на Солянку привозили молоко. После революции доставка молока прекратилась… Горбатые пеленальные столы принадлежали ещё Воспитательному дому, а умывальники в палатах сделали только через несколько лет после революции…». Е. Э. Цоппи утверждает, что уже перед революцией в нише каменного забора никакой корзины (для подкидышей. – А. О.) не было, и когда это было, она не знает, может быть, в прошлом веке. В этом столетии подкидышей сдавали в Дом либо те люди, которые нашли младенца, либо городовой, которому они передавали ребёнка.