Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Носенко

Показательно, что даже Советский Союз, выступавший в 70—80-е годы самым последовательным и активным сторонником ООП и ее «спонсором» в политическом, материальном и военном планах, долгое время уклонялся от конкретизации иерусалимского вопроса. В заявлении Л. И. Брежнева по ближневосточному урегулированию (раздел выступления на XXIV съезде КПСС, февраль 1981 г.), получившем на Западе название «план Брежнева», предусмотрительно было исключено упоминание об Иерусалиме.[391] В одном из последних выступлений Л. И. Брежнева (сентябрь 1982 г.) по поводу Ближнего Востока было все же сказано, что восточная часть Иерусалима должна войти в Палестинское государство и необходимо обеспечить доступ верующих к местам трех религий.[392] Если государства Запада избегали детализации иерусалимского вопроса из-за его сложности и деликатности, то в Москве предпочитали не затрагивать этой темы, пока арабы сами не выработают конкретную формулировку на этот счет. Будет ли она взаимоприемлемой, устраивающей израильскую сторону — это советских лидеров волновало меньше всего. Советский подход к иерусалимскому вопросу вполне соответствовал тогдашней политической установке по Ближнему Востоку — воздерживаться от любых инициатив, которые могли бы вызвать раздражение у палестинцев и других арабских друзей СССР и подтолкнуть их к поиску взаимопонимания с американцами.

Среди главных причин палестинского восстания — интифады, начавшейся в декабре 1987 г. на оккупированных территориях, была и целенаправленная израильская политика вытеснения арабов из Иерусалима, ставившая своей задачей территориальную, политическую и культурную аннексию Святого города. В первые же месяцы восстания восточные иерусалимцы присоединились к всеобщей забастовке, объявленной палестинскими лидерами Западного берега и практически парализовавшей всю деловую активность на оккупированных территориях. Избранная руководством интифады тактика блокады израильских товаров и приостановки торговой деятельности, различные формы гражданского неповиновения (отказ от уплаты налогов, от службы в израильских учреждениях) неизменно поддерживались палестинцами Восточного Иерусалима.

Восточный Иерусалим стал ареной многочисленных столкновений между израильской полицией и палестинскими демонстрантами. Палестинцы блокировали дороги и забрасывали израильских солдат и полицейских камнями. В свою очередь израильтяне применяли в городе такие военно-полицейские методы подавления восстания, которых Иерусалим не помнил уже давно. Страх быстро подорвал едва сложившиеся повседневные связи между двумя национальными сообществами. Израильтяне, посещавшие ранее арабские рынки, магазины, рестораны, особенно по субботам, когда в Западном Иерусалиме из-за строгого соблюдения там Шаббата прекращается всякая торгово-увеселительная жизнь, стали избегать арабских кварталов, напуганные нападениями арабских экстремистов, широко прибегавших к различным актам насилия, вплоть до убийств. Палестинцы Восточного Иерусалима, испытывавшие, с одной стороны, давление радикальных арабских группировок, а с другой — запуганные и озлобленные широкомасштабными репрессиями израильской армии и полиции, прерывали личные и деловые контакты с евреями.

Интифада быстро разрушила миф о «добрососедстве» двух народов в Иерусалиме и показала, что палестинцы так и не смирились со своим положением «второсортных» горожан, в которое их поставила израильская оккупация. В самом начале интифады шоком для израильтян стали акты насилия и вандализма со стороны палестинцев в районе Восточный Тальпиот. Протестующая молодежь из расположенной по соседству арабской деревни Сур-Бахир, забрасывала камнями дома и поджигала автомобили проживавших там израильтян. Глубоко затаенная взаимная враждебность продолжала жить в душах людей и готова была выплеснуться наружу при любом обострении обстановки. Неудивительно, что в дальнейшем, когда во время войны в Персидском заливе зимой 1991 г. иракские ракеты пролетали над Иерусалимом в сторону Тель-Авива, палестинцы в Старом городе открыто выражали свое ликование на крышах домов, а жители еврейского квартала с горечью наблюдали за своими соседями.

Именно первая палестинская интифада отчетливо доказала, что Иерусалим остается разделенным городом, что его населяют два совершенно разных народа с различными религиями, образом жизни и политической ориентацией. Израильская пресса писала тогда, что палестинцам удалось «разъединить Иерусалим». Исследователи и журналисты, анализировавшие события этого периода, отмечали: «Израильская иллюзия создания Большого Иерусалима и вновь объединенного города для двух народов рассеялась в течение первых двух лет интифады».[393]

Палестинское восстание дало возможность ООП проявить себя в качестве общенационального лидера, способного организовать палестинцев на борьбу за реализацию их неотъемлемых прав. Интифада вспыхнула стихийно, но ООП сумела быстро возглавить ее и стала направлять деятельность Объединенного национального руководства восстанием на Западном берегу и в Газе. Она была признана единственным выразителем палестинских интересов также и политическими деятелями Восточного Иерусалима.

Иерусалимским арабам принадлежит особое место в палестинском национальном движении. В целом более образованные, чем остальная часть палестинского населения, зачастую принадлежащие к самым влиятельным и обеспеченным семейным кланам в Палестине или состоящие с ними в родстве, они всегда отличались достаточно высоким уровнем политического самосознания. Уже в самом начале интифады, в январе 1988 г., в Иерусалиме по инициативе главного редактора восточно-иерусалимской газеты «аль-Фаджр» Ханна Синьора ряд популярных палестинских общественных деятелей подписали Программу 14-ти пунктов, направленную главным образом против репрессивных действий израильской армии на оккупированных территориях. Этот документ был передан американской администрации с требованием обеспечить международную поддержку для нормализации ситуации в оккупированных районах. В то же время, Х. Синьора подчеркивал в своих заявлениях, что только ООП может представлять палестинский народ на «больших переговорах» по урегулированию палестино-израильского конфликта[394]

Потомственным жителем Иерусалима являлся и Фейсал Хусейни, ставший особенно заметной фигурой в 90-е годы, когда развернулся палестино-израильский мирный процесс. Он никогда не был столь популярен среди палестинцев, как Я. Арафат. Однако его вклад в борьбу за утверждение национальных прав, его деятельность в качестве неформального представителя ООП в Восточном Иерусалиме, а затем представителя Палестинской автономии по вопросам Иерусалима снискали ему широкую международную известность. После его кончины в мае 2001 г. некоторые обозреватели высказывали мнение, что палестинский народ утратил своего возможного будущего лидера.

Авторитет Ф. Хусейни основывался не только на его личных качествах, но и на традиционном для палестинского общества уважении к старинным семейным кланам Иерусалима. Его дед Муса Касем аль-Хусейни был одним из первых лидеров палестинского национального движения в 20-х — начале 30-х годов, а отец Абдель Кадер аль-Хусейни — один из известнейших национальных героев палестинского народа — возглавлял палестинские вооруженные отряды во время арабского восстания в 1937–1939 гг. и погиб в апреле 1948 г. в битве за Иерусалим, развернувшейся между палестинцами и евреями. Биография и судьба самого Фейсала Хусейни в значительной степени отражают тот сложный эволюционный путь, который прошли многие палестинские национальные деятели — от активиста партизанских формирований «Фатха», ведших вооруженную борьбу против Израиля, до крупного политика, осуждающего террористические методы палестинских экстремистов и выступающего за создание Палестинского государства, которому предстоит существовать в мире с Израилем.

Ф. Хусейни обосновался в Восточном Иерусалиме после «июньской войны» 1967 г. и, несмотря на многочисленные трудности, чинившиеся израильскими властями в его личной жизни и деятельности, несмотря на многомесячные аресты, которым он не раз подвергался, до конца своих дней оставался преданным городу своих предков. Созданный им в Восточном Иерусалиме Центр арабских исследований стал настоящим архивом палестинской истории, хранилищем национальной памяти народа. В то же время, владея языком иврит, Ф. Хусейни играл важную роль в разъяснении палестинской позиции израильской общественности, особенно в период, когда начался мирный процесс.

Недаром именно Ф. Хусейни стал первым партнером близких к Партии труда представителей израильской интеллигенции, в начале 90-х годов вступивших с ним в негласный диалог для поисков путей выхода из израильско-палестинской конфронтации. По мере развития этих контактов во встречах начал принимать участие и Шимон Перес, в скором времени ставший вместе с И. Рабином главным архитектором палестино-израильского мирного процесса. После прихода к власти в июле 1992 г. его партнеров по тайным контактам Ф. Хусейни оказался первым восточно-иерусалимским арабом, принимавшим участие в официальных израильско-палестинских переговорах в Вашингтоне, начавшихся после Мадридской конференции. Многолетнее намеренное игнорирование израильтянами права арабов — жителей Восточного Иерусалима на участие в политической жизни всего палестинского народа и в решении национальных проблем было фактически преодолено.