Русский анекдот: текст и речевой жанр - Елена Яковлевна Шмелева

Еврей: «Нужно было взять апельсинов для тети Песи…»

Русский: «Ничего, в следующий раз я ему не так навешаю…»

Так выпьем за многообразие характеров!

При этом существенно, что в отсутствие последней фразы (выделенной курсивом) текст может функционировать в составе речевого жанра анекдота, а добавление ее создает иной речевой жанр – тост. Иначе обстоит дело в следующем примере (из той же книги), который лишь формально сходен с предыдущими:

• Экскаваторщица Маша рыла котлован и откопала гробницу египетского фараона. Крышка саркофага сдвинулась, и Маша увидела молодого красивого принца. Он был как живой. Маша не выдержала и поцеловала принца. И свершилось чудо – принц ожил.

– Как отблагодарить тебя, Маша? – спросил молодой фараон. – Хочешь, я исполню семь твоих желаний?

– Не надо мне семь желаний, – сказала Маша, – лучше одно желание, но семь раз…

Фараон согласился, но на пятом заходе скончался. Так выпьем за экскаваторщицу Машу, что не дала возродиться рабовладельческому строю!

Здесь вся «соль» рассказа заключается именно в последней фразе, без которой вся история теряет всякий смысл и не доставляет достаточного материала для устного рассказа. С другой стороны, этот рассказ едва ли может функционировать как подлинный тост (в самом деле, с какой стати участникам застолья пить за какую-то лично неизвестную им экскаваторщицу Машу?). Поэтому эта история принадлежит особому жанру – анекдоту, замаскированному под тост, или анекдоту в форме тоста.

Иногда использование тоста в составе анекдота может обеспечиваться особой интродуктивной фразой, например Грузин произносит тост. Ср. такие примеры:

• Грузинский тост:

– Я хочу предложить тост за нашего дорогого Гиви не потому, что у него две квартиры на проспекте Руставели – мы тоже не в шалашах живем; я хочу выпить за нашего дорогого Гиви не потому, что у него две черных «Волги» и одна белая – мы тоже не на трамвае ездим; я хочу выпить за нашего дорогого Гиви не потому, что у него жена и две любовницы – мы тоже не одни спим; я хочу выпить за нашего дорогого Гиви потому, что он настоящий партийный коммунист!

• Горец произносит тост:

– Я предлагаю выпить за память Владимира Ильича Ленина не потому, что он вождь мирового пролетариата, не потому, что его портреты висят по всей стране и повсюду ему воздвигнуты памятники, не потому, что его тело лежит в мавзолее… – Но как он отомстил за брата!

Заметим, что в постсоветское время наблюдается «экспансия» анекдота в другие жанры. Тексты анекдотов, набор анекдотических персонажей, их речевые и поведенческие характеристики рассматриваются носителями русского языка как общеизвестный фонд знаний, который служит источником цитат как в устной, так и в письменной речи. Так, например, анекдоты или отдельные фразы из известных анекдотов часто используются в качестве газетных заголовков (приведем некоторые газетные заголовки из нашей картотеки: «Тенденция, однако», «Вернулся муж из командировки», «Ту ти ту ту ту»). Анекдоты постоянно цитируются в речи известных политиков, спортсменов и телевизионных ведущих, что позволяет говорить об активизации интертекстуальных связей анекдотов.

8.2. Внутрижанровая вариативность и интертекстуальность

Под внутрижанровой вариативностью анекдота можно понимать различные способы рассказать «один и тот же» анекдот, т. е. случаи, когда, несмотря на варьирование способа рассказывания, мы воспринимаем рассказываемое как варианты одно и того же анекдота. Внутрижанровая вариативность анекдота может быть одного из двух типов: свободное варьирование или культурная адаптация. В первом случае она бывает связана со свободным выбором рассказчика, во втором – обусловлена необходимостью приспособить манеру рассказывания анекдота к инокультурной аудитории.

8.2.1. Свободное варьирование

Свободное варьирование может быть едва заметным и быть обусловлено общей культурой речи рассказчика, его актерским мастерством, выбранными им «режиссерскими решениями». Например, один и тот же анекдот может начинаться и Приходит муж домой с работы…, и Пришел муж домой с работы… И, разумеется, приведенный выше анекдот о раввине, у которого пропал велосипед, мог бы быть рассказан в иной манере (в частности, без «паразитических» словечек вот, типа). Такое варьирование часто остается незамеченным слушателями или получает импрессионистическое описание («такой-то хорошо рассказывает анекдоты»).

Возможно и более существенное варьирование, например – когда некоторую функцию в анекдоте могут исполнять в разных вариантах разные персонажи. Разумеется, в этом случае часто приходится соответствующим образом видоизменять аранжировку анекдота, речевые характеристики персонажей и т. п. В этом случае вариативность анекдота осознается говорящими, и они могут даже настаивать на том, что верной является та, а не другая версия. Приведем два варианта анекдота, в одном из которых фигурируют Василий Иванович и Петька, а в другом – Рабинович (отметим, что замена Василия Ивановича на Рабиновича влечет за собою смену речевых характеристик персонажа – ср., например, характерное для еврейских персонажей самообозначение «бедный еврей»):

• Приходит Петька к Василию Ивановичу и видит: тот сидит без штанов, но в галстуке. «Василий Иванович, почему вы без штанов?» – «Так никого же нет». «Тогда почему в галстуке?» – «А вдруг кто-нибудь зайдет».

• – Рабинович, почему вы дома сидите в галстуке? – Ну, знаете, а вдруг кто-нибудь придет?… – Почему же вы тогда сидите в одном галстуке? – Ай, ну кто придет к бедному еврею?…

Когда этот анекдот во второй («еврейской») версии был рассказан президентом России Путиным на открытии еврейского центра в Марьиной роще осенью 2000 г., в газете «1ностранец» появился следующий комментарий: «Путин… зачем-то рассказал всем старый анекдот про Чапаева, заменив Чапаева на еврея». В то же время в статье [Жолковский 1996] данный анекдот приводится и анализируется в «еврейской версии», так что очевидно, что А. К. Жолковский именно ее считает «правильной».

Варьирование может быть и более значительным. Так, после избрания К. У. Черненко Генеральным секретарем ЦК КПСС, появился такой анекдот:

• Однажды чукча захотел стать генсеком ЦК КПСС. И стал…

А во время президентских выборов 2000 г. рассказывали следующий анекдот (из серии «анекдоты о Вовочке»):

• Захотел Вовочка стать президентом России. И стал…

В такого рода случаях уже трудно сказать, идет ли речь о вариантах одного и того же анекдота или о двух разных, хотя и однотипных анекдотах. По-видимому, строгие критерии здесь невозможны, и решающую роль играют восприятие участников коммуникативной ситуации, отражаемое, в частности, в метатекстовом вводе («А был еще похожий анекдот» или «А я знаю этот анекдот в другом варианте»). Ср. также следующие два анекдота, напечатанных в одном и том же сборнике [Харковер 1993: 42, 45]:

• – Товарищ прапорщик! К тебе жена пришла!

– Не