Хождение в Москву - Лев Колодный

В башне расположен пульт управления московских звезд. Щит, похожий на те, которые бывают на электростанциях. Пять рубильников. Пять вольтметров, на которых видишь одно и то же напряжение – 80 вольт. Оно постоянно поддерживается автотрансформаторами. Пять красных сигнальных огней. Пять – потому что у Кремля пять рубиновых звезд. Горят они ночью и днем, в любую погоду. Накануне праздников, два раза в год, перед Первомаем и Октябрем, лампы звезд меняют. Тогда верхолазы поднимают в небо большие стеклянные колбы – лампы накаливания на пять тысяч вольт. Звезды горят красным огнем.

Троицкая башня звучит заключительным аккордом в музыке Кремля. Выйдя на ее верхнюю площадку, попадем в мир белокаменных изваяний. Как на Спасской башне, сидят тут напротив друг друга, присев на задние лапы, существа, похожие на медведей. Над этой потешной площадкой устремился в небо шатер, под ним помещалась прежде звонница с колоколами.

На ней висело много колоколов, которых больше нет. Остались часы. Известны они с 1585 года. Устанавливались куранты на разных ярусах, увеличиваясь в размерах и совершенствуясь, чтобы их было видно и со стороны города, и со стороны Кремля.

Получил в 1682 году часовщик Данилов повеление – соорудить часы такие же, «каковы у великого государя на сенях и перечасье и боевой колокол».

Чтобы выполнить царский заказ, запросил часовщик ни много ни мало пятьдесят пудов железа, кузнечные снасти и шесть кузнецов. Они довольно быстро отковали часовой механизм, а старые часы увезли из Кремля в село Преображенское, в царский дворец.

Спустя четыре года пришлось делать новые часы – прежние плохо были видны. Сохранилось любопытное донесение часовщика, которому поручалось изготовить новые часы в 1686 году: «Построена Троицкая башня против (то есть по образцу) Спасской башни и на Спасской башне часовой круг поставлен в первом нижнем поясе, но если так же сделать тот круг, из хором великих государей чрез сушило не будет виден, так же и вдаль за всякими палатными строениями будет не виден же».

Часовщик Андриянко Данилов сделал тогда часы с двумя циферблатами длиной в 2 и 1/4 аршина и шириной в 2 и 1/2 аршина и с высотой «как размер укажет». Служили куранты до тех пор, пока Петр I не заказал иноземные в Амстердаме и для Троицкой башни, и для Спасской башни.

Когда пришла пора ремонтировать часы, то обер-мастер из Петербурга нашел при них 26 колоколов! Чтобы играла часовая музыка, их оказалось мало. Потребовалось еще 8 колоколов. Тогда на Пушечном дворе в Москве насчитывалось 600 (!) колоколов, собранных по указу Петра со всей России для переплавки на пушки.

Как видим, почитались Троицкие ворота за вторые главные в Кремле. Среди звонов висел большой, «боевой» колокол. Когда в 1737 году произошел пожар, то от огня все колокола попадали, а самый тяжелый, рухнувший вниз, проломил свод…

Часовая машина закончила свое существование на Троицкой башне в XIX веке. После войны 1812 года ее не починили, колокола перешли курантам Большого Кремлевского дворца… Но и сейчас, входя в Троицкие ворота, можно узнать время по небольшим башенным часам, установленным в круге над воротами…

Перед этими воротами Москва встречала избранного на царство Бориса Годунова. Отсюда выходили толпы народа навстречу возвращавшемуся с триумфом из долгого плена Филарету, отцу избранного на царство Михаила Романова.

12 марта 1918 года в Кремль через Троицкую башню проследовала машина, в которой сидел не узнанный часовым «товарищ Ленин», глава Временного советского правительства. Оно насильственным образом после разгона Учредительного собрания стало постоянным и правило государством до конца 1991 года, когда распался, как назывался в Гимне СССР, «великий, могучий Советский Союз».

В наши дни через Троицкие ворота машины не едут: они стали пешеходными, через них стремятся в Кремль люди со всей земли.

Они идут и по мосту, переброшенному между берегами Неглинки, к воротам Кутафьей башни.

Как утверждали, название Кутафьей башни происходит от слова «кутафья», что значит неуклюжая, неказистая. Но у слова «кут» есть, как свидетельствует словарь Даля, еще одно значение – угол, отсюда – закуток. Башня стояла в стороне от Кремля, поэтому прозвали ее Кутафьей. А неуклюжей, неказистой вряд ли она казалась.

В древности перед проездными башнями Кремля устроили дополнительные укрепления – предмостные башни; они стояли у реки или перед рвом, заполненным водой. Со временем рвы засыпали землей. Неглинку, как мы знаем, спрятали в трубу. Сохранился один мост и одна предмостная башня – Кутафья.

Над ней нет шатра, свод разобрали, так и стоит она ничем не прикрытая.

– А была когда-то похожей на другие кремлевские башни, – утверждает Алексей Васильевич Воробьев, показывая мне свои рисунки. На них Кутафья башня изображена с крышей, двурогими кремлевскими зубцами, гораздо выше, чем сейчас, с решетками по бокам. Они обрушивались перед врагом, попадавшим в нее, как в каменный мешок, ловушку…

Кутафья башня в свое время походила на Троицкую башню, до того как ее надстроили в XVII веке. Средневековый Сигизмундов план подтверждает это открытие Воробьева.

– У обеих башен, – рассказывает он, – одинаковый характер кладки. В Троицкой башне мы нашли бойницы для подошвенного боя, через них стреляли, стоя на земле, у подошвы башни.

Такие бойницы найдены и у Кутафьей башни, они частично сокрыты наросшим за века «культурным» слоем земли. Главный вывод Воробьева такой: строилась Кутафья башня одновременно со всеми башнями Кремля в XV веке, а не в XVI, как считалось прежде. Это еще одно из открытий, не последнее на нашем пути…

Идем дальше по стене по часовой стрелке, и с одной стороны видим панораму Москвы, а с другой – стену Арсенала, врезавшегося в тело Средней Арсенальной башни. За ее впадины в форме арок звали ее Граненой. Стоит она как раз посреди Арсенала, поодаль от берега невидимой Неглинки. Поэтому в XVII веке, когда другие башни обветшали, эта была, как отмечалось в старинных описях, «вся цела».

В двадцатые годы ХIХ века констатировалось, что на ней «растет трава», но и тогда все здесь сравнительно хорошо сохранялось. «Стройная и серьезная она глядит оконным проемом своей дозорной вышки, как страж недремлющим оком», – замечает о Средней Арсенальной башне известный нам историк, живший до 1918 года в Кремле. Это «око» напоминает окно Набатной башни, стоящей вблизи Спасской башни. Бартенев высказал мысль, что Средняя Арсенальная служила Набатной при Троицкой; очевидно, так оно и было.

Во времена Ивана Калиты и Дмитрия Донского, когда Кремль был меньше, как раз на месте Средней Арсенальной находился угол крепости. В XV веке стену удлинили в восточном направлении. Над ее зубцами выглядывают два этажа окон Арсенала. Для окон, чтобы через них беспрепятственно проходил свет, срезали часть стены Кремля, опустили зубцы на несколько метров. К такому выводу пришел ведущий меня второй час по стенам и башням Алексей Васильевич Воробьев.

Доказательства этому видны на теле Угловой Арсенальной башни в зарубках на камнях. Следы прошлой кладки говорят, что стена примыкала к башне гораздо выше.

Перед Арсеналом, у Троицкой башни, зубцы вдруг резко опускаются лесенкой для того, чтобы раскрыть окна Арсенала.

Возле него высится многогранник замечательной Угловой Арсенальной башни. Звалась она до появления в Кремле здания Арсенала Собакиной, потому что рядом находился двор, принадлежавший боярину Даниле Собаке.

Когда в 1812 году в заминированном Кремле прогремел по приказу Наполеона взрыв, половина Арсенала взлетела в воздух, а башня эта, хотя и находилась рядом, устояла, лишь покрылась трещинами.

Прочнее башни нет. У Угловой Арсенальной башни, как сказано выше, восемнадцать граней, они сливаются в один округлый мощный столп. Он защищал не только две стены, но и источник воды, поэтому сделана башня вдвойне неприступною. Как пишет Сергей Петрович Бартенев, «гениальный зодчий заключил родник необыкновенно обильный водою, сохранивший свою мощь и до наших дней».

В конце ХIХ века исследователи пытались выяснить, откуда здесь вода. Сутки откачивали ее насосами и не осушили – значит, подземный ключ неистощим. По каменному желобу вода из родника стекает в Неглинку, что под землей.

Одним из «чудес древнего Кремля» называют родник, и, чтобы увидеть его, открываем железную дверь в башню. Делаем шаг вперед – и летний зной, солнечный свет сменяются тьмой, вечной прохладой и дыханием живой воды. Она дает о себе знать, едва переступаем порог. Однако на стенах влаги нет. И это позволило в ХIХ веке разместить внутри башни архив. Бумаги от такого соседства не страдали.

Прежде чем спуститься вглубь, останавливаемся у окна – бойницы. Воробьев обращает мое внимание на неимоверную толщу кладки – метра на четыре. Оконный проем выложен в форме раструба. Широкий край таков, что я могу стать в раструб, не рискуя удариться головой о верхний косяк. Но чем ближе к прорези бойницы, тем уже и меньше проем. Такие бойницы в стакане башни видишь на восьми ярусах. Прежде пол каждого яруса покрывали доски, лежавшие на толстых бревнах. Дерево заменили бетон и железо. Лестницы, перекрытия сделаны из долговечных материалов.