Хождение в Москву - Лев Колодный

Андреевский зал служил тронным, он был еще протяженнее – свыше 68 аршин, но несколько ниже. В торце под балдахином стоял трехместный трон императора, его матери и жены. Это место украшал горностаевый полог. Стрельчатые своды опирались на два ряда вышагивающих вдоль стен колонн. Всем своим убранством зал напоминал храм, что должно было утверждать идею святости власти. Простор придавали залу зеркальные двери, с южной стороны зала – светили два ряда высоких окон. Никакой мебели в тронном зале не стояло. И этот зал, как Александровский, украшали люстры, бра, над окнами помещались гербы. Камины зала отделали серо-фиолетовым сибирским мрамором, добытым в устье речки в Томской области и отличавшимся особой прочностью. В Андреевском зале при «выходах» собирались военные чины...

Большой дворец, с тех пор как Кремль превратился в резиденцию правительства Ленина, использовали для разных заседаний. В Андреевском зале собирались делегаты конгрессов Интернационала. На встречах с ними неоднократно выступал Ленин. Сохранились его снимки, рисунки, выполненные художниками с натуры. В дни таких заседаний стены и колонны со знаками императорской власти драпировались красной материей, революционными лозунгами и транспарантами. В бывшем тронном зале проводились сессии советского парламента – Всероссийского Центрального исполнительного комитета (ВЦИКа). И на его собраниях не раз выступал Ленин. Так, 31 октября 1922 года после тяжелой болезни вождя его первое публичное выступление состоялось здесь...

После смерти Ленина начался бурный рост партии, происходили массовые «ленинские призывы». К началу 1934 года в ней насчитывалось около трех миллионов членов и кандидатов. Для делегатов, избираемых от такого числа членов партии на съезд, и для гостей потребовался крупный зал, какого прежде не было в Москве. Большой театр мог вместить две тысячи человек, а требовалось на тысячу больше. Вот и решено было соорудить новый крупнейший в городе зал на три тысячи мест на площади Александровского и Андреевского залов.

Кто взял на себя ответственность за уничтожение дивной красоты? Нигде в литературе упоминаний об этом нет. Такое решение не могли принять без команды Сталина. Как рассказывали мне старожилы, чтобы сломать интерьеры залов, пришлось вызвать воинские команды, строители от такой работы отказались. Для заседаний съезда потребовались службы связи, почта, помещения секретариата, редакционных, счетных и других комиссий, комнаты прессы, ложи для гостей, дипломатического корпуса и так далее. Наконец, понадобились большие буфеты, кухни и столовые, чтобы накормить три тысячи человек.

Места для этих хозяйственных помещений под крышей Большого дворца не хватило. Вот и сломали Красное крыльцо, чтобы расположить вместительную столовую. Но не только Красное крыльцо стерли с лица земли. Для другой служебной постройки снесли стоявший во дворе Большого дворца Спас на Бору. То был второй по времени появления в Кремле храм, древнейший из всех, существовавших в Москве. До возникновения Вознесенского монастыря храм служил усыпальницей княгинь.

Указание на то, что церковь стояла под бором, свидетельствует: ее основали, когда перед глазами строителей шумели сосны на холме. По преданию, на нем ютилась хижина отшельника. Сначала появился деревянный – дубовый храм. Иван Калита воздвиг на его месте белокаменный в 1330 году и перевел в него из подмосковного села Данилов монастырь. По традиции, в храме перед смертью принимали монашество князья и княгини, в нем они испускали дух. Особо почиталась в соборе икона Всемилостивого Спаса, привезенная в Москву из Рима Софьей Палеолог, женой московского князя Ивана III. В результате того брака он породнился с византийскими императорами.

Спас на Бору первоначально был маленьким, одноглавым. С веками к нему пристроили несколько приделов. Собор простерся над землей. Над ним кроме главного купола поднимались шесть маленьких. Перед сносом его успели изучить археологи, нашедшие в земле белые камни времен Ивана Калиты...

Так вместе с Малым дворцом, монастырями и Красным крыльцом утратила Москва древнейший храм.

Лишилась она и двух церквей на южной стороне Кремля. Одна располагалась вблизи Константино-Еленинских ворот, ныне закрытых наглухо. Из них вышли на Куликово поле полки Дмитрия Донского.

Когда итальянцы сооружали вокруг Боровицкого холма кирпичные стены, церковь Константина и Елены существовала. И ранее, когда обносили холм белокаменными стенами при Дмитрии Донском, – церковь была. Перестраивалась она несколько раз царицей Еленою Глинской, боярином Иваном Милославским. При нем стала каменной. В конце XVII века ее обновили на средства Натальи Нарышкиной, матери Петра. После пожара 1812 года, когда церковь пострадала, ее намеревались не восстанавливать. Николай I тому воспрепятствовал, и храм освятили в 1837 году.

У другой, стоящей над берегом Москва-реки Благовещенской башни находился Житный двор, где хранили запасы хлеба. Вблизи него во времена Ивана Грозного соорудили церковь Благовещения Богородицы, что на Житном дворе. Ее возникновение связывали с легендой. Согласно ей, в Благовещенской башне, служившей тюрьмой, томился воевода, отличавшийся набожностью. Явившаяся ему во сне Богородица велела просить царя о помиловании, что он и сделал. Но когда гонцы принесли весть об освобождении, воеводы в темнице не оказалось. На стене тюрьмы появилась икона как знак чудотворства. Над ней устроили часовню, а в XVIII веке Анна Иоанновна велела возвести каменную церковь, но так, чтобы она примкнула к стене, где появилась икона. У церкви было два придела, сооруженных в XIX веке. Описаний обеих исчезнувших кремлевских церквей мало. Они ничем не выделялись среди сотен других храмов XVII—XVIII веков, когда их много появилось в процветавшей в дни мирных столетий Москве.

Никто не предполагал, что так, без всякой нужды, храмы разрушат.

Но именно это, самое худшее, случилось.

Малый дворец, монастыри Чудов и Вознесенский, помянутые церкви, Спас на Бору – канули в Лету. Красное крыльцо и два парадных зала Большого дворца воссозданы в годы правления президента Ельцина.

Эстетика Кагановича. Красная площадь раскинулась перед стенами и башнями Кремля. На дошедших до нас старинных планах Москвы слово «Кремль» дополнялось вторым словом – «град». В понимании предков город становился таковым, когда огораживался стеной, деревянной или каменной. Вторым московским градом после Кремля предстала земля за оборонительной стеной, возведенной в годы правления царицы Елены Глинской, когда подрастал ее сын, будущий царь Иван IV.

Для той работы в 1535 году пригласили итальянского архитектора Петрока Малого. Он при помощи горожан за три года окружил разросшуюся Москву мощной оградой. Она была ниже, чем у Кремля, но столь же надежной, кирпичной, и несколько протяженнее. Ее длина – 2567 метров. Крепость взяла под защиту Красную площадь, торговые ряды, улицы Варварку, Ильинку и Никольскую, многие переулки. Они были застроены монастырями, церквами, палатами, лавками, мастерскими. Эта часть Москвы на планах обозначалась как Китай-город.

Как у каждой крепости, вокруг Китай-города высились башни, глухие и проездные. Если Кремль в плане напоминает неправильный треугольник, то Китай-город выглядел почти квадратом. Его южная стена начиналась от Москворецкой башни Кремля, шла вдоль берега Москва-реки, под прямым углом поворачивала на север, взбиралась на склон холма там, где сейчас раскинулись Старая и Новая площади. Окружая Москву, стена стремилась на соединение с Арсенальной башней Кремля. Таким образом, Китай-город выглядел крепостью с тремя стенами, четвертой служила восточная стена Кремля, та, что высится над Красной площадью.

Оказавшись на Красной площади, задаешься вопросом: куда пропала громадная каменная твердыня с башнями и воротами? В 1571 году, когда Иван Грозный находился в Александровской слободе, она защитила город от набега татар. В Смутное время штурмовать Китай-город пришлось русским: за его стенами засели захватившие Москву поляки. Не спасли захватчиков стены, хотя толщина их достигала шести метров. Точно такой была их высота... С тех пор Китай-город никто не штурмовал.

Грозные стрельницы украсили шатры, заполнявшие небо Москвы. Почерневшую от времени красную кирпичную кладку велела побелить царевна Софья. Свергнувший ее Петр укрепил Китай-город, дополнив стены земляными бастионами.

Китай-город в XVII—XVIII веках, утратив фортификационное значение, постепенно разрушался. Причем настолько сильно, что городские власти хотели его снести за ненадобностью. Однако Александр I не дал свершиться варварству и повелел «сохранить древние строения в Москве в их первобытном виде». После пожара 1812 года снова пришлось все ремонтировать. Тогда над стенами появились зубцы в форме ласточкиных хвостов, напоминающие зубцы Кремля.