Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

значит поморие (выделено мной. — Л. Г.), или приморская, или многоводная земля, отчего доднесь поморие северное около Двины и Колы имянуют Мау-ремани и Мурмани, яко и град Муром, мнится, от множества болот или от народа, пришедшаго от моря, имя получил. И сие ко изъяснению древних географов»[927]. Мурмане как мауремани или как более древнее обозначение поморов звучит вполне логично. Ведь слово поморы, действительно, недавнего происхождения. Интересно, что слово поморы как особое имя для народа сохранилось только на Русском Севере.

Как считают современные исследователи, и имя поморов, и название Поморье сложились там постепенно, в период освоения этих земель потоками переселенцев: ладожско-новгородско-псковским, владимирско-ростовско-суздальским и московским в течение XII–XVI вв., хотя первые русские переселенцы, предположительно, ладожане, могли появиться на берегах Белого моря уже в IX веке. Однако слово «Поморье» впервые встречается в документах (новгородской купчей грамоте) не позднее 1459 г., а название поморец — в 1526 г. (в Новгородской четвертой летописи). Обычно подчеркивается, что одним из главных идентификаторов поморов, сохранившихся в их культурноисторической памяти на протяжении ХІІ-ХХІ вв., была мысль об общем новгородском происхождении. Вторым важнейшим идентификатором для поморов было православие. Также отмечается, что к XV в. на Беломорском Севере сложилось две большие группы русского народа: поморы и двиняне, два крупных исторических региона: Поморье и Двинская земля[928].

Эти взгляды даже не предполагали вопроса о том, было ли у русского населения на Севере более древнее предковое имя, поскольку хоть и допускалось, что ладожане появились в Беломорье уже в IX в., но горизонты исследования затенялись убеждением, что русские как часть восточноевропейского славянства, начали свои миграции в Восточной Европе позднее других народов. Поэтому и на Севере они, согласно существующему взгляду, расселялись среди финно-угорского субстрата, что автоматически исключало поиски какого-то древнерусского имени, погрузившегося на дно времени, но связанного языковой преемственностью с русским языком. Тем не менее известно, что кроме Северного Поморья, было и Балтийское Поморье (Померания в немецкоязычной традиции). И это не только историческая область на южнобалтийском побережье, но и полития, существовавшая в течение нескольких столетий вплоть до исторически верифицируемого времени, в память о чём долго сохранялся титул её правителей — сначала князей, а потом герцогов Поморских. Последний мужской отпрыск этого старейшего герцогского дома Поморья Богуслав XIV скончался в 1937 г.[929] Для области Балтийского Поморья признается и наличие индоевропейского субстрата, исследованию которому было посвящено немало работ[930].

В рамках данных исследований древняя индоевропейская этимология была, в частности, признана за южнобалтийским этнонимом варины или вары как «живущие у воды» от др. — инд. vār-, vāri- «вода», авест. vār- «дождь», vairi-«озеро», тох. war «вода». Поскольку варины рассматривались как часть индоевропейского субстрата, то к исследованию привлекались варианты данного этнонима в других европейских областях, например, иллирийские варисты. В. Штайнхаузер обратил внимание на то, что в этнониме варисты начальная в может чередоваться с н, давая название наристы, что соответствует древнеиндийскому nara как другому обозначению воды. И Ю. Покорный, и В. Штайнхаузер указывали на взаимозаменяемость гласных n, v, m в архаичных индоевропейских языковых пластах и сохранявшуюся, например, в кельтских языках. Поэтому по предположению, А. Г. Кузьмина, имя народа моринов в приморской части галльской Бельгии было вариацией этнонима варинов[931].

К югу от галльских моринов находилась Бретань, другим древним именем которой было Арморика (аге — mor — ika), т. е. «земля у моря» или Поморье, а в составе населения античные авторы (Посидоний, Страбон, Тацит) выделяли венетов и армориканцев (armoricani), т. е. жителей Поморья или поморов. С первых веков н. э. регулярными становятся сведения о венедах на Балтике. И там же с какого-то времени обнаруживается название Поморье. Но название поморы на Балтике не сложилось. Жителей в области балтийского Поморья поморами не называли — их называли, как упомянуто выше, варинами, а также вендами[932].

Как видим, расселение носителей гаплогруппы R1a сопровождалось распространением вдоль морских прибрежных областей специфического названия для населения этих областей, связывавшего его с водой стихией или просто с морем: варины, морины, армориканцы или поморы.

Поскольку теперь совершенно очевидно, что субстратом Русского Севера также являлись носители индоевропейских языков, конкретно, древние русы и арии, то вышеприведенные рассуждения интересны и для анализа топонимов и этнонимов Русского Севера. Так, мурман и нурман вполне могут быть производными от «моря» с чередованием начальных гласных м и н. Соболевский, рассуждая о компоненте канда- в гидронимах восточноевропейского севера, в таких, как Канда (впадает в Белое море) или как Кондаша, приток Шексны и др., которые он возводит к др. — инд. candra «блестящий», отразившемуся в лат. candidus, candeo, приводит такой гидроним в Архангельской губ. как Муроканда, упоминаемый в двинской грамоте XV в.[933], что подтверждает связь названия мурмане и как его вариант нурмане с древнерусским наименованием водных феноменов по типу галльских моринов.

Летописное имя урмане хорошо согласуется с южнобалтийской Урмией, другим названием которой было Варния/Вармия, где мы видим тот же корень вар-. Это подкрепляется и примерами русских гидронимов. У Соболевского зафиксирован гидроним Вурманка как приток средней Волги[934]. Есть река Урманка, бассейн Иртыша, Омская область. Вариативность начальных компонентов вур-/ур- прекрасно объясняется из русского языка, как это было продемонстрировано ранее на примерах именных компонентов вол-/ол-. Следовательно, Урмия/Варния (Вармия) является иным, явно более древним вариантом названия Поморья на южнобалтийском побережье, обнаруживающим глубинную связь с архаичными пластами русского языка. В своей монографии «О Рослагене на дне морском и о варягах не из Скандинавии» я показала, что Русский Север насыщен гидронимами с корнем вар-, следовательно, где-нибудь в глубокой древности за этими областями могло быть закреплено и общее название, например, страна Варегия[935]. Учитывая Варяжскую Русь в земле варинов/ободритов в окружении варской топонимики и Варяжскую Русь в устье Немана, в окружении топонимики, оставленной носителями имени русов, вопрос о варягах и русах должен когда-нибудь получить по-настоящему комплексное и глубокое научное исследование.

В работе Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова «Индоевропейский язык индоевропейцы»[936] приведены архаичные обозначения для «моря» в некоторых индоевропейских языках. Авторы отмечают, что в целом ряде индоевропейских языков в значении «моря» выступает основа *mor-/*mar- и приводят следующие примеры: лат. mare «море», др. — ирл. muir «море», валл., корн., брет. тor «море», гот. тareі «море», др.-в. — нем. mari, meri (нем. Meer) «море», ст. — слав. morje «море», лит. mārė «море»[937]. Но здесь же они приводят и