Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

Мое внимание привлекла историческая область Вармия на южнобалтийском побережье, в современной истории известная как северо-восточная Пруссия. Согласно Г. В. Глазыриной, в сагах о древних временах вдоль побережья Балтики различались пять восточноприбалтийских племен, и среди них Вармия, которую называли как Ermland/Ormland, т. е. Эрмланд/Урмланд[915]. Это выделяет Вармию как немаловажного участника международных отношений на Балтии. В XIII в. она в числе других восточнобалтийских земель сделалась объектом экспансии немецких крестоносцев, а после Грюнвальдской битвы вошла в состав королевства Ягеллонов.

Интерес к восточноприбалтийским народам, находившимся в гуще исторических событий Северной Европы, сохранялся у скандинавских писателей и в более поздние времена, что отразилось, в частности, в творчестве шведского писателя XVI в. Олафа Магнуса в его знаменитом труде «История северных народов», где было отмечено, что в северных странах (Septentrionalium regnorum) имеют хождение пять языков: северный лапландский или ботнический, московитский, рутенский, финский, шведский и готско-германский (Septentrionalium feilicet Lapponum, feu Bothniensium, Moscouitarum, Ruthenorum, Finningorum, Sueonum, ac Gothorum & Germanorum), а среди северных стран, граничащих с «московитами», упомянул Олаф Магнус и восточную Балтию под общим именем Литвы, заметив, что и Литва получила свое место на его карте среди северных народов[916]. Таким образом, внимание к восточнобалтийскому побережью сохранялось в системе знаний как средневековой, так и ренессансной Европы.

И именно эти знания настраивают на вывод, что восточный угол Балтии имел свою историю, отдельную от ее западного угла, где летописцы помещали варягов в IX веке. Напомню еще раз слова Гильфердинга о балтийских славянах: «Простирающаяся по южному берегу Балтийского моря между реками Эльбой и Вислой равнина, усеянная песками, болотами и озерами, но обильная также плодородными полями и богатыми пастбищами, — равнина, где теперь стоят Берлин и Бранденбург, Любек, Штральзунд и Шверин, Штетин, Франкфурт-на-Одере и Данциг и где сосредоточены самые деятельные силы немецкого народа, — в прежнее время населена была славянами. Славян, которые занимали эту страну, заключающую в себе нынешние области Лауенбург и часть Голштинии, Мекленбург-Шверин и Стрелиц, Бранденбургию и Померанию, принято обозначать общим именем славян балтийских… за Вислой начиналась уже чужая земля, земля литовского поколения: непосредственными соседями балтийских славян были тут прусы; западная ветвь Литвы»[917].

Из приведенных выше сведений ДНК-геналогии становится понятно, что теперь мы можем более четко представить происхождение прусов или «западной ветви литвы». Как представители одной из ветвей гаплогруппы N1c1, они мигрировали из Зауралья в Восточную Европу, уже освоенную ее насельниками ариями и древними русами, около 2500–2000 лет тому назад и восприняли ИЕ язык уже в Европе от представителей рода R1a, став предками нынешних балтских народов.

Напомню также, что в предыдущих главах, рассуждая о миграциях рода R1a из Восточной Европы на Запад, было отмечено, что одновременно шел процесс образования новых славянских ветвей гаплогруппы R1a. В частности, 4200 лет назад образовалась славянская ветвь R1a — М458, носители которой распространились как в Восточной Европе, так и в Западной Европе: этот субклад распространен у русских, украинцев и белорусов, доминирует у западных славян, его носителями являются большинство поляков, есть он и у немцев как принципиальная минорная ветвь. 2600–2200 лет назад или к VI–II вв. до н. э. выделяется померанский субклад R1a, который по убеждениям польских генетиков означает субклад R1a-L365. И это — не М458, a Z280, идентифицируемые мной как древние русы. Померанский субклад перекликается с померанской или поморской культурой (VI–II вв. до н. э.) и совпадает по времени с ее выделением. Носители субкладов R1a-M458 и R1a-Z280, которые встретились на южнобалтийском побережье, не являлись преемниками друг друга, а были представителями разных ветвей R1a и естественно, носителями разных духовных традиций. Что это были за традиции и как они взаимодействовали — предмет исследования исторической науки. Один из примеров такого исследования был дан в главе об имени Владимир, где я рассматривала контакты волотов/велетов Русского Севера с Южной Балтией, когда волоты/велеты, переселяясь на запад, становились вельтинами/вильцами южнобалтийского побережья. Дополнительные данные есть также в моей статье «Рогволод и Рогнеда в круговороте политического мифа»[918]. Эти исследования, в частности, показывают, что невзирая на появление новых данных, самый восточный угол Балтии остается, по-прежнему, менее освещен в современной исторической науке. Но так было не всегда.

Историк и этнограф XIX в. Иван Боричевский собрал замечательный материал о русах на Балтийском Поморье, где Куршский залив издавна назывались Русною. Об этих русах в окрестностях реки Неман сообщал писатель XII в., немецкий хронист Гельмольд. Он писал о русах в между реками Виндавой или Вентой (там где латышский город Вентспилс) и Наревом, правым притоком Вислы, т. е. примерно, на месте нынешних Литвы и Калининградской области. И. Боричевский назвал эту Русь Прибалтийской Русью и отметил, что западноевропейские хронисты прекрасно знали ее и выделяли. М. В. Ломоносов называл ее Неманская Русь. В. В. Фомин показал, что идею Ломоносова поддерживали и такие норманисты, как Миллер и Карамзин. О ней же говорил крупнейший историк советского времени А. Г. Кузьмин[919]. Есть у нас история Прибалтийской или Неманской Руси? Нет ее у нас.

А ведь как минимум, часть Неманской или Прибалтийской Руси носила в современной истории название Восточная Пруссия, которая после войны вернулась в русские границы, завершив тем самым длительный и мучительный круг своей истории. Но и поныне или особенно поныне земли Калининградской области расцениваются сторонниками русофобии как оккупированные русскими, как несвязанные исторической нитью с русской историей. Данные из статьи Боричевского ярко высвечивают эту историческую связь: «Руссы на южном берегу Балтийского моря» интересно привести и в контексте рассуждений об исторической судьбе Вармии: «Историк Литвы Нарбутт… уверяет, что на помории Балтийском существовала Русь, принадлежавшая Литве… Равным образом не разделяем его мнение и о том, что Русь прибалтийская составляла часть Литвы.

Предварительно считаем нужным припомнить, что существование Руссов на Балтийском Помории было предметом глубокомысленных соображений Карамзина. Вот что говорит он: „В Степенной книге XVI века и в некоторых новейших летописях сказано, что Рюрик с братьями вышел из Пруссии, где издавна назывались Курский залив Русною, северный рукав Немана…“ (т. 1, стр. 50–51).

…Писатель XII-го века, любекский пресвитер Гельмольд… в начале своего сочинения Chronica Slavorum говорит: „…а на берегу южном обитают народы славянского племени; далее всех на восток живут Руссы; за ними, к северу Поляки, севернее — Пруссы, к югу — Богемцы“.